Если, 2011 № 05
Шрифт:
— Гражданские доят корову, — добавил Штейн. — И кормят ее.
— Если это так, то ископы наверняка в курсе, что на станции остались люди, — заключил Сингх и повернулся к вошедшим Гольдере и Насеру: — Докладывайте.
Гольдера взмахнул рукой, словно хотел охватить северный, западный, восточный горизонты.
— Ископы здесь, сержант, и много. Я засек несколько отрядов, которые маневрируют в холмах, но, похоже, ни один из них не направляется именно сюда. Их нелегко было заметить, они здорово маскируются, и тем не менее… Похоже, только с юга никого
— Ты уверен? — быстро спросил Сингх.
— Да, сержант. На юге никого, ни одного аборигена. Там, кстати, довольно густая растительность и местность ровная. Мы могли бы двигаться достаточно быстро.
Сингх нахмурился, потом посмотрел на Джонсона. Капрал не колебался:
— Посадочная зона тоже выглядела пустынной…
— И я об этом подумал, — согласился сержант. — В густой растительности может скрываться несколько тысяч ископов, которые не маневрируют, а просто ждут. С другой стороны, если они еще не знают, что мы здесь, если думают, что мы до сих пор скрываемся где-то в холмах… Кроме того, к северо-западу отсюда была еще одна исследовательская станция. Они могли решить, будто мы направились туда.
Джонсон жестом показал на двери, ведущие в дальнюю часть здания.
— Дети не смогут поспеть за нами.
— Похоже, вопрос решен. — Сингх выглянул в ближайшее окно. — Даже если с юга никого нет, мы все равно не можем уйти и оставить гражданских ископам.
— Но это шанс! — возразил Гольдера. — Быть может, наш единственный шанс остаться в живых.
Адоба смерила его презрительным взглядом.
— Мы-то видели этих детей, а ты — нет. Сходи, посмотри!..
— В том-то и дело, — согласился Сингх и вздохнул. — Мы прибыли сюда, чтобы защищать гражданских специалистов. Похоже, кроме этих десятерых детей да трех ученых, на планете не осталось ни одного гражданского.
— Какая разница, уйдем мы или останемся? Результат все равно будет одинаковым, — не сдавался Гольдера. — И я не предлагаю никого бросать. Я предлагаю попробовать спастись всем вместе!
— Дети не выдержат переход, — твердо сказал Сингх и огляделся. — Значит, будем обороняться здесь. Давайте-ка готовиться к осаде. Где находятся другие суда и когда «Сара» передавала на базу ежедневный контрольный импульс, нам с вами знать не положено, так что спасатели, возможно, уже на подходе. И если мы сумеем продержаться достаточно долго, нас успеют забрать. В первую очередь нужно запереть и забаррикадировать лишние двери.
Когда Ариана вернулась — с покрасневшими глазами, но с выражением решимости на лице, — сержант сразу же спросил, как у них со съестными припасами.
— Запасов хватит дней на шесть. Нас уже давно не снабжали свежими продуктами, а здешние кладовые, сами понимаете, не рассчитаны на столь многочисленный контингент.
— Как насчет коровы? — поинтересовался Штейн. — Я могу ее забить и разделать.
Ариана растерянно взглянула на него.
— Корову?.. Вообще-то, молоко поможет нам продержаться немного дольше.
— Я вас понимаю, мэм, — кивнул Штейн. — Молочные коровы
— Подождем шесть дней, — решил Сингх. — Если помощь не придет, на седьмой день забьем корову. — Сержант поднялся и потянулся. Солнце давно село, и мрак за окнами становился все гуще. — Мы все устали, пора спать. Ископы где-то рядом, поэтому дежурим до рассвета — по два часа каждый. Джонсон, составь расписание дежурств и предупреди часовых не показываться противнику, не включать свет, а главное — будить остальных, как только услышат что-нибудь необычное, пусть даже им и покажется, что опасности нет.
— Хорошо, сержант. Будет исполнено.
За два часа своей ночной вахты Джонсон не увидел и не услышал ничего подозрительного. Остальные тоже не заметили ничего странного. Лишь на рассвете капрала разбудила тихая брань сержанта.
— Что случилось? — он открыл глаза.
— Взгляни-ка на это, — предложил Сингх, жестом подзывая его к окну, возле которого он стоял на коленях вместе с Берджес, чье дежурство было последним за эту ночь. — И расталкивай остальных.
Джонсон осторожно приподнялся над подоконником и почувствовал, как при виде картины, открывшейся ему в первых лучах рассвета, внутри у него все похолодело. Ископы стояли сплошной стеной на расстоянии не более пятисот метров от станции. В их руках поблескивал целый лес копий, равнодушные взгляды были устремлены на жилище людей. Как и воины, с которыми солдаты сражались под Эмити, эти ископы были без каких-либо доспехов; лишь некоторые надели грубые домотканые штаны, доходившие до середины бедер и закрывавшие живот.
— Я ничего не слышала, — шепотом сообщила Берджес, сжимая в руках винтовку.
— Эти парни умеют отлично маскироваться, — отозвался Сингх. — Да и мы слишком привыкли полагаться на встроенные в боевые костюмы сенсоры и интравизоры.
Ученые тоже вышли в зал. Лицо Арианы выражало тоскливую безнадежность, Джуни выглядел растерянным и напуганным, а взгляд Скорса излучал ненависть. Солдаты тем временем занимали позиции возле окон с оружием в руках. Они вполголоса бранились, и только Штейн, выглянув в окно, озабоченно нахмурился.
— Сарж, — позвал он, — их слишком много. Боюсь, на всех у нас не хватит патронов!
Адоба засмеялась первой, за ней — Джонсон, им вторили Арчер, Гольдера и Насер. Даже Сингх рассмеялся. Последним ко всеобщему веселью присоединился сам здоровяк. Только Берджес молчала, да трое ученых в недоумении переводили взгляд с одного лица на другое.
— Что тут смешного? — спросил наконец Джуни.
Вопрос вызвал новый продолжительный взрыв смеха. На этот раз даже Берджес невесело хохотнула, а Джонсон подумал, что только такой мрачный, иррациональный юмор способен сдержать смертную тоску и угрюмую уверенность в близком конце, какую он испытывал сейчас. Вскоре он, однако, заметил, что сержант перестал ухмыляться, и сразу насторожился.