«Если», 2011 № 02
Шрифт:
На мгновение воцарилась тишина.
— Император выражает свои соболезнования по поводу утраты члена команды, репортера Андерса Нильса.
Голос прозвучал сердечно, искренне. Джейкобу даже стало стыдно за свое неразвитое чувство сопереживания. Снова воцарилось неловкое молчание.
— Как долго вы служили вместе с Андерсом Нильсом?
— Через несколько фаз сна исполнилось бы четыре года.
— Точнее, пожалуйста.
— У вас же есть эта информация. — Джейкоб даже не пытался скрыть раздражение.
— Отвечайте на поставленный вопрос. Мы понимаем, что вам, возможно, сейчас нелегко. —
Джейкоб провел рукой по столу и достал свой личный дневник.
— Три года. Одиннадцать месяцев. Три недели. Семьдесят три часа. И четыре минуты — по крайней мере до того момента, как раздался сигнал тревоги.
Наступила еще одна долгая пауза. Джейкоб понимал, что это не из-за неэффективности работы командования. Ведь оно могло формулировать необходимые вопросы мгновенно. Просто начальство давало ему время подумать, вспомнить, а само следило и анализировало этот процесс. Но поскольку Джейкобу вспоминать было нечего, он выжидал.
— Так вы знали о депрессии Андерса? — повторило вопрос командование.
— Депрессии?
— Вам известно, по какой причине Андерс мог совершить самоубийство?
— Разве он совершил самоубийство? Каков процент вероятности?
— Сорок три процента.
— Значит, вы в этом не уверены.
Последовало довольно длительное молчание.
— Да, наверняка мы не знаем.
— Выходит, вы не знаете, о чем говорите.
На панели управления мерцал красный огонек. Джейкоб думал об Андерсе и теперь утвердился во мнении, что они действительно никогда не были друзьями.
— Вы прослушали личные дневники Андерса Нильса.
Это уже был не вопрос. Разве командование разучилось формулировать вопросы?
Но Джейкоб все же ответил, решив, что по крайней мере будет выполнять свои обязанности:
— Я слышал не все, только небольшую часть. На прослушивание всей информации не хватило времени.
— Каково ваше впечатление о дневниках Нильса?
— Я… ну… трудно сказать. Они очень подробны. На удивление. И слог прекрасный. Я бы сказал поэтический.
— Эти записи отражают реальные факты?
— Скорее, нет. События в них довольно… странные.
— Что вы имеете в виду?
— Необычные. Сумасшедшие. Нереальные. Мы никогда не бывали в той местности, которую описал Андерс. Вы это прекрасно знаете. Мы никогда не посещали подобных мест, и у нас не было тех приключений, которые он описал.
— А ваши взаимоотношения он отразил верно?
— Нет. На самом деле я его не очень хорошо знал.
— И вы не были друзьями?
— Скорее, просто добрыми знакомыми. Мы работали вместе, и между нами существовали только деловые отношения.
— А почему вы не подружились?
Джейкоб никак не ожидал, что командование задаст ему такой вопрос.
— Я прямо не знаю, что ответить, — выдавил он наконец.
— Почему вы предполагаете, что Андерс не планировал самоубийство?
Джейкоб ничего не ответил. Он молча сидел, уставившись на красный огонек панели управления, пока не начался отсчет перед приземлением.
Поверхность планеты местами имела светопоглощающее покрытие,
— Добро пожаловать на планету Джой, — объявила девушка-офицер и одарила Джейкоба по-настоящему (как ему показалось) теплой улыбкой.
Джейкоб лишь моргнул в ответ. Что-то не похоже на официально определенное место назначения: может быть, посещение этой планеты все-таки не входит в его миссию?
— По-видимому, кто-то надо мной подшутил.
— Да, может так показаться, — сказала она, все еще улыбаясь. — Но это 960G4-32.
— Значит, я все же в нужном месте.
Передатчик в ухе забормотал: «Сообщите ей, что цвет ее формы не соответствует правилам».
Но Джейкоб проигнорировал это замечание. А ведь верно: форма девушки имела пурпурный оттенок. Но, вероятно, она просто не сумела настроить цвет. Без сомнения, ее форме уже несколько десятков лет, и настраивать цвета чрезвычайно трудно.
— Рада вас видеть! К нам редко заглядывают гости.
Он заметил, что круг его задач на данной планете был слишком широким, общим. Правда, по большому счету, ему это было безразлично.
— Согласно плану я пробуду здесь всего две фазы сна, — сказал он дружелюбным тоном, пытаясь смягчить жесткость фразы.
— Мы решим, что сможем показать вам за столь короткое время. Я знаю, что корабли-репортеры стараются записать как можно больше информации, но нигде не имеют права задерживаться.
Передатчик снова зажужжал: «Для планеты 960G4-32 у нас 432 недоставленных сообщения с инструкциями. Это слишком много. Все разослать вы не сможете. Поэтому выбирайте несколько по своему усмотрению».
Ему не хотелось упускать ни одного из этих сообщений.
Джейкоб кивнул и подумал, что, вероятно, девушка еще не родилась, когда последний корабль-репортер прилетал на эту планету. Она, наверное, почерпнула свои знания о корабле из какого-нибудь старинного руководства. Правда в том, что имперской системе наплевать на отдаленные базы-поселения. У них есть всего пара фактов, касающихся населения и вооружения, которые можно найти в таблицах статистики. Джейкоб слышал, что уже давным-давно высказано предположение, будто подобные далекие планеты со временем потеряют связь с империей и их роль станет ничтожной. Иначе устройство этих поселений было бы более приятным глазу.
— Эния, ты должна была меня позвать, — мужчина, вошедший в кабину, говорил тихо, но в его голосе звучали властные нотки. Он поднял руку в знак приветствия. Джейкоб, не привыкший к подобным жестам, робко махнул в ответ.
— Но я вас звала, полковник, — мягко произнесла девушка, отступая назад, что позволило пришедшему занять место на платформе.
— Хлопотное дело это сканирование, — сказал он, слегка покраснев. — Но необходимое. Думаю, они хотят разглядеть у вас щупальца.
Это была старая шутка. Джейкоб подождал, пока древние сенсоры наконец завершили процесс сканирования.