«Если», 2010 № 09
Шрифт:
— И нас переживет, — мрачно закончил Глеб.
— Без мозгов?
— Именно поэтому…
Над бетонной стеной вдалеке вздулся гигантский прозрачный купол. Он менял форму, то опадая и становясь византийски покатым, то яйцеобразно вздымаясь на манер итальянского. Затем распался.
— Ни хрена себе стайка! — заметил Богорад. — Как будто предчувствуют, правда?.. А что, интересно, по этому поводу говорит наш общий друг Лавр Трофимович?
— Ничего не говорит. Стрекозы — не его специальность.
— Да? А мне казалось, он и со стрекозиного переводит…
Глеб насупился
— Хотите пари? — неожиданно предложил он.
— На что?
— На коньяк, разумеется. Не на шампанское же.
— Нет, я имел в виду: о чем спорим?
— Если с нами ничего не случится, вы ставите мне бутылку "Хеннесси". Дайте руку…
Глеб подал ему вялую руку.
— Разбейте.
Глеб разбил. Пари было заключено.
— Ну-с, молодой человек, — ликующе объявил Богорад. — Вот вы и попались. Если планета уцелеет, вы мне ставите коньяк. А если и впрямь взорвется… Кто вам коньяк ставить будет, а?..
Все это было настолько глупо, что Глеб не выдержал и улыбнулся.
— Вот и славно, — сказал контрразведчик. — А то сидит тут… бука такая.
Собственно, Богораду и ему подобным надвигающийся конец света особых забот не прибавил. Секретная информация имела настолько сенсационный характер, что ее, чуток приукрасив, можно было безбоязненно выкладывать в Интернете. Да и выкладывали все кому не лень. Учиняли ток-шоу, приглашали уфологов, экстрасенсов, прочих проходимцев. Иногда на телепередаче присутствовал отставной космонавт. Сидел со страдальческим видом и откровенно ждал конца представления.
Официальные источники хранили брезгливое молчание, а если какой-либо особо прыткий журналюга, окончательно утратив стыд, прямо просил представителя власти выразить мнение относительно угрозы из Космоса, тот обыкновенно морщился и либо оставлял без ответа, либо срывался: какой Космос? О насущном думать надо! Нефть вон опять дешевеет…
Ученые также вели себя согласно инструкциям. С академическим спокойствием признавали, что да, обнаружен на внешних границах Солнечной системы излучающий объект, движущийся приблизительно в нашем направлении, каковой объект следует, пользуясь случаем, всесторонне изучать, а не устраивать по этому поводу неподобающей шумихи. Что же касается самочинных попыток расшифровки так называемых радиопередач, то тут затруднительно что-либо сказать наверняка. Это не к астрофизикам. Это к психиатрам.
А что еще оставалось делать? Взять и объявить во всеуслышание, что Земля, скорее всего, просуществует от силы месяц… неделю… день… Привести в полную боевую готовность все имеющиеся вооруженные силы… Зачем? Для борьбы с паникой, которую ты сам и вызвал дурацким своим признанием?
— Как насчет того, чтобы ящик посмотреть? — полюбопытствовал Богорад. — Вы ведь, насколько я понимаю, смену свою на телескопе сегодня отбыли…
Глеб сделал над собой усилие и разомкнул губы.
— Настроения нет, — безразлично выговорил он.
— А его и не будет, — утешил Богорад. —
Притчу Глеб помнил, однако смолчал.
— Одна сообразила, что из банки им ни в каком разе не выбраться, сложила лапки и утонула, — напомнил жизнелюбивый собеседник. — А вторая продолжала барахтаться. И сбила из сметаны масло…
Интересно, когда лопнет земная кора, хлынет магма, полыхнут города — он и тогда останется живчиком? Кстати, вполне возможно. Их ведь там наверняка специально школят: что бы ни стряслось, храни спокойствие, внушай уверенность, пошучивай себе…
— Да, господин ученый, — назидательно продолжал контрразведчик, — сбила твердое масло. Оттолкнулась от него и выпрыгнула из банки…
— Так это ж, наверное, деза, — с натужной ухмылкой предположил Глеб.
— Конечно, деза, — бодро согласился Богорад и, оглядевшись, конспиративно понизил голос: — Только между нами: вторая тоже утонула. Зато, пока барахталась, мышцы накачала во-от такенные… Ну вставайте-вставайте, хорош сидеть!
Поднял силком и повел к зданию. Розовое солнце, проплавив проволочное ограждение, наконец-то коснулось стены. Шуршали стрекозы, шаркали грабли. Мирный летний вечер.
— А кому вы сегодня звонили? — как бы невзначай поинтересовался контрразведчик.
— Маме…
— Понимаю… — Богорад кивнул. — Только галстук все-таки наденьте… Или засуньте поглубже. Как-то он у вас из кармана больно уж по-фрейдистски свешивается…
В комнате отдыха было прохладно и пусто, под потолком завелось крохотное эхо. Надо полагать, все отбывшие смену толпятся сейчас возле переговорной. Может, пойти да еще раз позвонить? Нет, не стоит… Мама наверняка встревожится. Чтобы ее оболтус и начал вдруг названивать по два раза в день? Значит, что-то стряслось. Или вот-вот стрясется.
— Даже здесь! — сказал Богорад, беря пульт. — Сюда-то она, скажите на милость, как попала? Не через кондер же…
На правом верхнем углу плоского телеэкрана всерьез и надолго обосновалась крупная стрекоза.
— Дверь открывали — и влетела. Их же там снаружи — тучи.
— Да уж… Чистый апокалипсис.
— В апокалипсисе саранча была, — хмуро поправил Глеб. — В броне и с копытами…
Они воссели на диванчике, и Ефим нажал кнопку.
На экране возник отставной космонавт. С горестным выражением лица он неспешно наматывал на указательный палец какую-то ниточку. Намотал. Помедлил. Потом так же неспешно принялся разматывать. А вокруг бушевало ток-шоу.
— Ну?! — торжествующе взвизгивал взятый крупным планом кадыкастый подросток с худым костистым лицом. — И каких еще вам доказательств?
Кадр сменился. Объектив охватил аудиторию целиком. Кстати, обнаружилось, что привизгивающий молодой человек сидит в кресле, снабженном парой велосипедных колес.
— А что это вы нам тут показываете? — насмешливо звучало в ответ. — "Звездные войны" Лукаса мы все смотрели!
Действительно, то, что было предъявлено аудитории, сильно смахивало на искусственный планетоид Галактической империи.