«Если» 2010 № 08
Шрифт:
Окончательно стемнело, и дощатая веранда, освещенная и заполненная людьми, стала казаться старинным пароходиком, плывущим по невидимой реке. Иллюзию нарушал лишь сильный и нежный запах цветов. На реке так не пахнет. Так пахнут только белые цветы и только ночью.
— Тим? Я с тобой посижу, о'кей? Сдал смену.
Не дожидаясь разрешения, Вера уселся напротив. Тим не возражал, конечно. Сытая лень временно сделала его благодушным. Бармены — хорошие психологи. Работа обязывает.
— Как у вас тут? — неопределенно спросил Тим.
— Странно, —
Кажется, он был славный парень. Такие, бывает, долго сидят на одном месте, а потом срываются. Если подует ветер.
— Например? — лениво спросил Тим.
— Ну, про вервольфов я тебе не буду втирать, — снова ухмыльнулся Вера. — А вот про черных танцоров знаешь?
— Про пылевые смерчи, что ли? — не понял Тим. — Рассказывали. Сам не видел.
— Ага, — поскучнел Вера. — Раньше их в здешних местах не было, а после сдвига появились. Хотя пыль всегда была, ветер тоже. Ну, если ты знаешь, повторять неинтересно. А про автостопщика наоборот тоже слышал? Которого сначала высаживаешь, а потом берешься подвезти?
— Брехня, — сказал Тим. — Сейчас никто не стопит. Потому что никто не берет,
— А! — оживился бармен. — В этом-то все и дело. Прикинь, поворачиваешь голову — сидит у тебя в кабине чувак. Откуда взялся — неведомо. Ты с непонятки бьешь по тискам, парня высаживаешь, он спокойненько говорит «спасибо», и ты едешь дальше. Ну, когда руки трястись перестанут. А потом смотришь — он же голосует с обочины. И ты понимаешь, что грузовик твой тормозит, а сделать ничего не можешь. Голова как в тумане, тело чужое. Чувак залазит в кабину, говорит «привет»…
— Сам придумал? — одобрительно спросил Тим. — Знатная байка.
— Спасибо, — проворчал Вера. — Как догадался?
Тим пожал плечами — не знаю, мол. Он действительно не знал.
— Пошли, поможем.
Двое мужчин передвигали столы, расчищая место. Кажется, предполагались танцы. Тим встал вслед за Верой, тотчас поднялись еще двое посетителей. Быстро освободили площадку. Музыканты закончили настройку. Темноволосый парень взял гитару, второй стал за клавиши, девушка сосредоточенно разглядывала микрофон. Тим присел на перила веранды — с сидячими местами сделалась напряженка. Он мельком отметил, что народу прибавилось, причем стало больше женщин.
Клавишник негромко начал мелодию. Подключились гитара, электронные голоса, вступила певица. Песня была Тиму смутно знакома. Может, слышал по радио. Погасло большинство свисающих с потолка ламп, гореть осталась одна из четырех. Засветилась гирлянда из синих, красных и желтых фонариков, обвивающая веранду по периметру под самым потолком. На свободное место вышла одна пара, затем другая. Тим обвел взглядом публику. Самое время присмотреть себе мышку, с которой после танцев…
Он не закончил мысль.
Девушка только что появилась. Она замерла на ступенях, ведущих на веранду. Темные глаза сияли внутренним светом. Темные прямые волосы лежали на плечах тяжелой блестящей волной. Она была сама по
— Слышь, друг, — Тим пихнул Веру локтем. — Кто она? Вон та, на ступеньках.
Бармен скользнул по девушке быстрым взглядом и неожиданно нахмурился.
— Так, живет здесь, — неохотно сказал он. — Ты знаешь что… Ты с ней не танцуй.
— Почему? — хмуро спросил Тим.
Он приготовился выслушать очередную байку. Вера облизнул губы. А ведь он боится, вдруг понял Тим.
— Она… она не свободна. — Бойкий на язык бармен теперь явно подбирал слова. — И танцует обычно со своим… кавалером. А он ревнивый. Могут выйти… неприятности.
— Для кого? — рассеянно спросил Тим. — Неприятности, в смысле, для кого? И где он, этот ревнивый?
Его взгляд был устремлен на девушку. Она смотрела на танцующих, как дети смотрят сквозь стекло на выставленную на витрине игрушку, зная, что им ее не купят. Затем помедлила, развернулась и стала спускаться.
— Ну, для тебя, конечно, — сказал Вера. — А его нет пока. Может, позже появится, а может, и не появится… Эй, ты куда?
— Спасибо, — сказал Тим.
Он умел быть очень быстрым, когда хотел. Скользнув между зеваками, он оказался в самом низу ступенек прежде, чем девушка сошла с них. Тим посмотрел на нее снизу вверх, и она ответила ему серьезным взглядом.
— Приглашаю вас на танец, — мягко улыбнулся он. — Вы позволите?
Ее глаза вспыхнули так ярко, что он едва не зажмурился. Юное лицо просияло. Затем медленно погасло. Девушка опустила голову.
— Нет, — прошептала она. — Я не танцую.
— Глупости, — Тим взял ее за руку. — Не бойтесь. Все будет хорошо. Только один танец. Ну же!
— Один, — сказала она.
И Тим повел ее по ступенькам вверх, и ввел в круг танцующих, и все смотрели на них, а он не чувствовал ног, чувствовал только руки. В правой он держал руку партнерши, левой обнимал ее за талию. Тим двигался в такт ее внутренней мелодии — просто потому что не слышал больше ничего. Он понял, что танец закончился, лишь когда она остановилась. Музыканты сделали перерыв.
— Что? — переспросил он, оглушенный.
— Отпусти, — девушка пыталась выдернуть ладошку из его руки. — Мне пора.
— Зачем? — спросил он. — Тебя кто-то ждет?
— Мне пора, — повторила она, но перестала выдергивать руку.
— Я возьму нам мороженого, — сказал Тим. — Хочешь? Или что-нибудь выпить?
— Мороженого, — сказала она со вздохом. — И я больше не танцую.
— Ладно, — сказал Тим.
Ее звали Береника. Тим подумал, что у местных странные представления о том, как называть детей, но Рени оказалась не здешней. Она даже жила не в поселке, а в домике-прицепе.