«Если», 2009 № 08
Шрифт:
— Дениза, у меня… м-м… есть другая женщина. — Спокойно, взвешенно.
Ее лицо неуловимо изменилось, улыбка осталась, но какая-то стеклянная.
— Я… я не знала.
— В газетах про это не писали.
Нет, отставить. Юмор не поможет. Взамен Маккенна избрал физический контакт и подал Денизе руку для пожатия — ладонь дощечкой, большой палец оттопырен. Мгновение, пока гостья хлопала ресницами в желтом свете лампочки на крыльце, показалось ему вечностью. В ночном болоте хрипло квакали лягушки.
Дениза посмотрела на руку Маккенны, моргнула и скомкала улыбку.
— Я… мне казалось…
Он обязан был сделать расставание
Он помог ей сесть в машину и повернул к дому. Год назад другую представительницу женской лиги, объединяющей подобных дамочек определенного возраста, внезапно переклинило, и она попробовала его задавить. Но «шевроле» Денизы сорвался с места, рыча как гоночный болид, и свернул к устричной подъездной дороге, блестевшей в серебристом сиянии луны. Маккенна зашагал прочь, подгоняемый шумом.
Муть лжи наконец осела в нем. Маккенна отвык миндальничать. Он поднялся по ступенькам, и тут по ним полоснул свет Денизиных фар, на секунду пригвоздив его к крыльцу, словно ненавидящий взгляд. Он рывком распахнул входную дверь, очутился внутри и почувствовал: гора с плеч.
На службу Маккенна явился спозаранок. Накануне, угрызаясь тем, как спровадил Денизу, он заснул чрезвычайно поздно. Внесло свою лепту и хорошее калифорнийское красное. Хотя прежде утехи с Денизой и прочими, кого роднило снисходительное отвержение ценностей среднего сословия, его радовали. Даже очень.
Но подобные забавы приелись. Маккенна полуосознанно затеял поиски той, что вернула бы в его жизнь свет и убаюкивающее тепло, которыми он упивался на протяжении десятилетий счастливого брака. Повезло однажды — повезет опять, полагал Маккенна. Но после смерти Линды он нигде не мог отыскать это волшебство.
Он грустно раздумывал об этом по дороге к своему месту. Убойный отдел размещался в просторной инструктажной, застланной истоптанным зеленым ковролином. В каждой рабочей ячейке стояло пять столов, но Маккенна прошагал мимо, потому что отвоевал-таки себе отгороженный закуток. Рядом с его лейтенантским загончиком утвердился стол дежурного, сие боевое построение обрамлял строй шкафов с папками. Безбумажным делопроизводством и не пахло: приговор, пожалуй, окончательный. Зато, и на том спасибо, в убойном теперь не курили, хотя ковролин помнил былые дни и, случалось, рьяно делился воспоминаниями. Особенно после дождя, то есть почти каждый день.
С утра комната гудела как улей — от суеты, разговоров, кофеиновой энергии. Детективы здесь вечно торопятся: время для них решает все. Не прижучил злоумышленника за две недели, пиши пропало.
На столе ждала папка с экспертизой по Итану Ансельмо. Изучив не одну сотню отчетов о результатах вскрытия, убеждаешься, что можно, пропустив бесконечные страницы с описанием органов, желез и общей химии, сразу читать заключение.
Эксперт был в замешательстве. Остановка сердца, вода в легких — классическая жертва утопления, боровшаяся с океаном до последнего вздоха. Но непонятные рубцы на коже походили на повреждение нервов, на ожоги, как при электротравме. Проколы, которые видел Маккенна, только сбивали с толку.
Маккенна терпеть не мог подобных дел. Сейчас ему предстояло определить причину смерти, сопоставив отчет судебного патологоанатома и сведения о личности погибшего, полученные накануне. Он не колебался. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ УБИЙСТВО, написал он.
Засим было покончено с обычными отписками: присвоить номера делу и акту судебно-медицинской экспертизы, уведомить начальников полицейского округа и участка, приложить запрос — не просматривается ли связь с другими случаями; все согласно заведенному порядку. Дали знать руководству секции и районному управлению, отослав им (а также фотографам, криминалистам и судебным биологам) по электронной почте стандартные ориентировки.
Маккенна достал из стола коричневый скоросшиватель и завел материалы дела. В самый низ отправилось поступившее к ним донесение о происшествии с пометкой «Мобил, Главное полицейское управление» на месте адреса в правом верхнем углу. Далее — основные сведения. Широко распахнутая дверь в неопределенность.
Маккенна откинулся на спинку стула и отпустил мысль в вольное странствие. Безрезультатно. Иногда, если заново прогнать в уме обстоятельства дела, прорезывалась какая-нибудь идейка, но не сейчас.
Он помнил, что у него два дня лежит необработанный рапорт об убийстве на бытовой почве, и взялся за него. Убивали преимущественно те, кто был доведен до исступления вопящими детьми, беспросветными долгами и женами-истеричками. Спиртное способствовало. С практической частью эти субъекты определялись секунд за десять до преступления, лишая себя алиби, возможности сколько-нибудь убедительно реагировать на предъявленные улики, а также сказочки, которая не разлезлась бы, как гнилая тряпка, на третьей минуте допроса. Когда такого вели в наручниках к машине, соседи только кивали друг дружке: дескать, а мы что говорили.
Ломать голову тут было не над чем. Маккенна развязался с писаниной, тоскливо поминая хваленое безбумажное делопроизводство, и отправил документы в прокуратуру. Им и карты в руки, а для Маккенны подписано — и с плеч долой. Разве что лет через пятнадцать обвиняемый объявится у его порога, взывая к отмщению. Тоже случалось. В последнее время Маккенна брал оружие даже в церковь по воскресеньям.
Потом он сел и задумался.
Судмед считал странные отметины на теле Итана Ансельмо возможными следами электротравмы. Пытки? Но парень не из обитателей социального дна. В перевозке наркотиков (принятый по умолчанию рыбаками всего Залива необременительный способ извлечь дополнительный доход) тоже не замечен. На миг в Маккенне проснулся вялый интерес к тому, когда же закончится Война-с-наркотой, вслед за уймой других провальных американских авантюр — однозначной капитуляцией. Намного проще было бы легализовать, обложить налогом и контролировать оборот большинства наркотических средств, чем устраивать гон с визгом. Поначалу Маккенна счел Ансельмо жертвой разборок наркомафии. На побережье этого хватало. Но сейчас засомневался.