«Если», 2003 № 03
Шрифт:
— Вы, кажется, целитель-травник?
Цветущий Тростник смерил его неприязненным взглядом.
— Уж не собираетесь ли вы попросить меня о помощи, караван-мастер? — спросил он.
— Да, собираюсь, если только вы сумеете мне помочь.
— Во имя Красоты Незапятнанной!.. — пробормотал йендри и вздохнул. — Мне понадобится чистая вода. Прикажите вашим соплеменникам доставить ее к моей палатке.
Единственным оказавшимся поблизости соплеменником Смита была Бернбрайт, которая набрала в колодце ведро воды и осталась посмотреть, что будет делать йендри. Смит уже лежал на
— Разве вы не будете прижигать рану углем или каленым железом? — поинтересовалась Бернбрайт, которая то и дело морщилась, пока йендри осматривал распухшее и покрасневшее бедро Смита, а тот скрипел зубами от боли.
— А разве вы рубите цветы мечом? — ответил Ронришим, извлекая застрявший в ране наконечник стрелы и критически его осматривая.
— Впрочем, я забыл: люди именно так и поступают. Вам, вероятно, невдомек, что грубая сила — не всегда самое лучшее средство решить сложную проблему.
— Я же просто спросила! — возмутилась Бернбрайт.
— У вас есть болеутоляющее? — прошипел Смит.
Йендри отрицательно покачал головой:
— Я не ношу с собой опиатов. Мне они ни к чему: я считаю, что если страданий не избежать, лучше научиться переносить их с достоинством.
— Понятно, — пробормотал Смит.
— Когда вы и остальные народы научитесь видеть, а не только смотреть, тогда во всех мирах наступят всеобщая радость и ликование, — добавил Цветущий Тростник.
— В настоящий момент меня интересует собственная жизнь, а не возможность научиться чему-то новому, — возразил Смит. — Надеюсь, вы меня понимаете?
Йендри пожал плечами, словно хотел сказать: «Ничего иного я и не ожидал», — и, набрав воды в сложенные ковшиком ладони, принялся промывать и чистить рану. Смит, стиснув зубы, смотрел в небо и терпел, лишь изредка решаясь одним глазком взглянуть на манипуляции йендри. Когда Цветущий Тростник достал из котомки склянку с мазью и, смазав рану, приготовился забинтовать ее чистой тряпицей, Смит спросил:
— Что вы скажете о сегодняшнем нападении?
Йендри снова пожал плечами:
— Вы можете не согласиться с моей точкой зрения, но, по моему глубокому убеждению, эта атака — неизбежное следствие одной из ваших внутренних людских ссор. Один подонок убивает другого, а его друзья-подонки начинают мстить… и так до бесконечности.
Немного подумав, Смит решил, что сейчас не самое подходящее время, чтобы пытаться представить обычай кровной мести в качестве неотъемлемой части общечеловеческого культурного наследия.
— Но за кем могли охотиться эти наемные убийцы? — спросил он.
— Я не знаю, и меня это абсолютно не интересует, — ответил Ронришим Цветущий Тростник. — Впрочем, если бы я дал себе труд задуматься над чем-то подобным, то начал бы с того, что попытался определить: кто из путешественников был лучше готов к обороне и кто защищал себя особенно рьяно.
Он закончил перевязку, и Смит с трудом сел.
— В ваших словах есть смысл, — проговорил он задумчиво. — Из всех путешественников лучше всего вооружен Паррадан Смит. Вы думаете, это его
— Возможно. Но, с другой стороны, нельзя исключить и элемент случайности. Вы, люди, всегда готовы нападать без всякой видимой причины.
— Спасибо, всегда приятно выслушать непредвзятое мнение, — заметил Смит, вставая.
— Не стоит благодарности, — невозмутимо ответил йендри. — А сейчас оставьте меня — я должен привести себя в порядок и помолиться.
— Не стану мешать… — Смит захромал прочь. Бернбрайт подставила плечо, и Смит с благодарностью оперся на него.
— Ужасный тип!.. — прошипела девушка, убедившись, что йендри не может ее слышать. — Теперь он задерет нос и будет думать, что он лучше всех.
— Мистер Ронришим был совершенно уверен в этом с самого первого дня путешествия, — ответил Смит. — По крайней мере, он согласился подлечить мне ногу.
— Он сделал это только потому, что вы его попросили, — ответила Бернбрайт. — Йендри не могут отказать, если их просят о медицинской помощи. У них такой закон или табу — не знаю точно… В одном можете быть уверены: даже если б вы умирали, сам он ни за что бы не облегчил ваших страданий.
— Сдается мне, ты недолюбливаешь йендри, не так ли?
— Эти зеленые обезьяны насилуют женщин-сигналыциц, — уверенно сообщила Бернбрайт. — Не караванных герольдов, как я, а одиночек, которые бегут на дальние расстояния с важным сообщением.
— Мне приходилось слышать подобные истории, но я всегда думал, что это просто выдумки, — сказал Смит. — Ведь считается, что йендри не приемлют насилия.
Бернбрайт мрачно качнула головой.
— Они утверждают, что это никакое не насилие, а акт любви. Их девушкам, во всяком случае, это нравится, вот йендри и вообразили, что мы должны просто мечтать о том, чтобы какая-нибудь грязная зеленая обезьяна… — Бернбрайт длинно сплюнула. — Самонадеянные ублюдки! Ну ничего, в моем Доме изучают разные приемы самозащиты, так что пусть йендри только попробуют схватить меня!..
— Мне жаль йендри, которые попробуют схватить тебя, — сказал Смит. — Кстати, как поживает рука Тигля?
— Она распухла вдвое против обычного и переливается всеми цветами радуги, — заявила Бернбрайт. — Мне кажется, завтра он вовсе не сможет работать, так что вам придется его заменить.
— Вот как?.. — озадаченно протянул Смит.
— Странно… — задумчиво проговорила Бернбрайт. — Этот летатель, которого сбили…
— Что — летатель?
— Он из Троона. — Бернбрайт помогла Смиту сесть на землю около костра. — Я его узнала. Он часто бывал в «Пылающем Колесе» — это бар, куда ходят игроки в кости.
— И ты, конечно, уверена, что лорд Эрменвир — не только вампир, но еще и игрок? — осведомился Смит.
Бернбрайт вспыхнула.
— Но ведь до сегодняшнего дня он действительно ни разу не вылезал из своего паланкина до наступления темноты! — воскликнула она. — И он ничего не ест, а выглядит — краше в гроб кладут! Но нет — он не игрок. Насколько я слышала, лорд Эрменвир был послом, но его отозвали, поскольку он слишком болен. Теперь его отправили на курорт, чтобы он там подлечился. А вы думаете, летатели охотились за ним?