«Если», 2003 № 02
Шрифт:
— Говори, не тяни резину, — буркнул Дорохов.
— Я знаю, у вас большие трудности…
— С чего ты взял? — Дорохов усмехнулся. — Нет у меня никаких трудностей.
— Есть. Только вы пока о них не догадываетесь. Вы сегодня, извините, застрелили двух нападавших…
— Все было по закону, — насторожился Дорохов.
— Я знаю, знаю, — закивал человечек. — Тут дело совсем в другом. У одного из них при себе была очень крупная сумма денег. Двадцать тысяч долларов. Вы представляете?
— Брехня!
— Возможно, вы и правы, — поторопился согласиться человечек. — Но как теперь это доказать? Вот, посмотрите, эти фото
Он вытащил из кармана тоненький конверт с фотографиями. Дорохов взглянул. Вот он рядом с телами на асфальте. Присев, тянется к куртке убитого. Еще одни снимок: он стоит, вытянув руку. И укрупненное изображение его руки из того же кадра. В ладони зажато нечто, в чем при желании вполне можно узнать пачку купюр.
— Но я же не взял, — ошеломленно проговорил Дорохов. — Ах ты, сволочь!
Наливаясь яростью, он сгреб коротышку за воротник и приподнял.
— Не надо, прошу вас! Я тут совершенно ни при чем! Я же предупреждал, — лицо коротышки от страха сделалось, словно мятая промокашка. — Меня только просили вам передать…
Дорохов опустил его и медленно разжал руки.
— Что еще тебя просили передать?
— Больше ничего. Мне сказали, что с вами свяжутся.
— Кто? Говори, тварь!
— Я не знаю, — заныл человечек. — Мне тоже угрожали, я не мог отказаться. Клянусь своими детьми!
— У тебя есть дети? — поразился Дорохов. — Зачем такому ублюдку дети?
Человечек обиделся, и его обида на некоторое время помогла пересилить страх.
— Вы не должны так говорить, — произнес он дрожащим голосом. — У меня есть дети.
Внезапно Дорохов почувствовал страшную усталость.
— Ладно, черт с тобой, — сказал он.
Он вышел из беседки, подставив лицо холодным дождевым струям. «Кефир, — бессмысленно бормотал он, — надо купить кефир». Его подставили. Грамотно и аккуратно. Выходило, как дважды два, что не ради самозащиты завалил Дорохов этих щенков, а из-за «зелени». И тут спецталоны уже не помогут. Когда фотографии и заготовленные показания «близких друзей» убитых окажутся на столе начальника Управления, арест неизбежен. Любой из судейских с наслаждением заполнит ордер на ненавистного мента. Арест означает смерть, возможно, мучительную. С недавнего времени сотрудников милиции сажали в общие камеры вместе с теми, кого они поймали чуть раньше: это была одна из мер президентской кампании по очищению государственного аппарата от коррупции. Очищение шло полным ходом и вполне успешно. В обществе профессиональных уголовников дольше недели милиционеры и прокурорские работники не выживали.
Он вошел в квартиру и небрежно набросил промокшую куртку на вешалку. В комнате громко работал телевизор, Дорохов осторожно заглянул: жена сидела в кресле перед экраном, полностью поглощенная каким-то сериалом. Он плотнее прикрыл дверь и прошел на кухню. В холодильнике, кажется, осталась бутылка водки… Дорохов налил полную чашку и выпил двумя жадными глотками.
Бежать — скользнула быстрая мысль. Иных вариантов просто не существует. Сколько у него времени? До утра? Пожалуй, не больше. Машинально бросив взгляд в сторону закрытой двери в комнату, Дорохов полез в посудный шкафчик, вытащив завернутую в газету тоненькую пачку купюр. Но куда он убежит? Шестисот долларов семейной заначки надолго не хватит, запасных документов у него нет. Его будут искать и найдут очень скоро. Да ему и не дадут скрыться,
Зазвонил телефон. Дорохов рывком сорвал трубку. Он точно знал, что сейчас услышит, и не ошибся.
— Дорохов? — спросил низкий мужской голос. — Ты все понял?
— Ты кто? — хрипло выдохнул Дорохов.
— А какая тебе разница? Я спрашиваю: ты все понял?
— Я понял, — сказал Дорохов. — Что дальше?
— Очень хорошо, — одобрил голос. — Хочешь выбраться из задницы, в которой оказался?
— Что тебе нужно?
— Чтобы ты сделал одну работу. По твоей прямой специальности. Ты же вольный стрелок, тебе закон не писан, не то что для нас, простых смертных.
«Издевается, гад!» — заскрежетал зубами Дорохов, но вслух произнес:
— Конкретно говори: что хочешь?
— А ты сам еще не догадался? Хочу, чтобы ты успокоил кое-кого.
— А сам ты этого сделать не можешь? — поинтересовался Дорохов. — Или стесняешься? Неужели среди твоих «шестерок» ни одного желающего не найдется.
— Найдется, конечно, — спокойно согласился собеседник. — Но в этот раз мне обязательно нужно, чтобы все было строго по закону. Чтобы исполнитель за работу талончиком отчитался.
— Зачем тебе это?
— Скажем, не желаю лишних неприятностей. Случай особый.
— Какой такой особый?
— Тебе не все равно? К тому же ствол у него обязательно будет. У объекта — вы ведь так выражаетесь?
— Что за объект? — спросил Дорохов.
— Вот этого тебе знать не нужно. — ответил собеседник со смешком. — Чтобы не волноваться заранее. Могу тебе только обещать, что объект тебе понравится.
— С талоном или без талона, если твой будущий жмурик по учетам не проходит, меня, как минимум, уволят, — сказал Дорохов. — А после этого, без прикрытия, твои дружки меня прикончат. Ты это и сам прекрасно знаешь.
— Мои дружки тебя не тронут, — возразил собеседник, интонацией выделив слово «мои».
— Твои или не твои — все равно. На меня многие зубы точат.
— А тюрьма за взятку лучше? — удивился собеседник. — Думаешь, ты там дольше проживешь? Да и вообще, не понимаю, чего ты дергаешься? Говорю же тебе: при нем будет ствол. Неужели не сумеешь отбрехаться?
— Такой же ствол, как у сегодняшних пацанов, которых вы мне подставили?
Собеседник довольно захохотал.
— Нет, ствол будет нормальный, гарантирую. Если будешь хлебалом щелкать — неизвестно еще, кто кого завалит. И вот что я тебе хочу сказать напоследок, — голос в трубке приобрел почти участливые нотки. — Ты, вообще, особо не вибрируй. Место в твоем ментовском городке и купить можно. Бабки получишь, не сомневайся. К тому же подскажем, кого конкретно надо подмазать. Ты что, думаешь, там одни ваши беспорочные пенсионеры живут?
Отвечать Дорохов не стал. Он знал, что собеседник прав. В спецгородке действительно жили разные люди. О том, как и кто туда попадает, в Управлении ходило немало слухов.
— Так что ты решил, Дорохов? — услышал он вопрос.
— Если ты мне кого из наших решил подставить или, не дай Бог, депутата, я…
— Да ты что! — изумление собеседника было абсолютно искренним. — У меня и в мыслях не было! Я же говорю: не пожалеешь.
— Втемную все равно работать не стану, — твердо сказал Дорохов.