«Если», 2001 № 06
Шрифт:
В «Прозрачном мире» Смоляр уже много лет был притчей во язы-цех. О нем знали, кажется, все — и никогда ничего не могли доказать. Ему приписывалась разработка и организация самых крупных преступных операций за последнюю четверть века, но ни по одному из дел не было найдено ни намека на соучастников и ни единого свидетеля. Сам Смоляр уверял, что все слухи о его участии распускаются завистниками.
Профессионалы были уверены в его виновности во многих и многих крутых делах хотя бы потому, что методом исключения были отсеяны все другие подозреваемые — им выполнение проектов такого масштаба было просто не по силам. Например, мгновенное — за неделю — разорение могучего «Треста-92», владевшего тремя четвертями
Не удивительно, что Смоляр давно уже всеми был признан Императором Братства, то есть третьей власти, и в президентский кабинет входил, что называется, без стука. Так же свободно (хотя и соблюдая все полагающиеся по протоколу знаки почтения) входил он и в обитель самого Омниарха. И — по странному совпадению — в те часы и минуты, когда совершалось очередное ограбление, ликвидация конкурента, банкротство мешающей фирмы, похищение бесценного полотна или слишком уж рьяного розыскника, Смоляр находился на виду у всего мира — поскольку ни один визит его на самые верха не проходил мимо внимания средств информации. Так что подозреваемому не надо было доказывать свое алиби, и не находилось ни малейшего основания даже пригласить его для допроса.
И в то же время… В то же время на месте каждого преступления, где никогда не оставалось следов, неизменно обнаруживали золотую пластинку размером с визитную карточку, на которой были выгравированы изящным старинным шрифтом (где толстые нажимные линии плавно переходили в тончайшие волосные) следующие слова:
С сердечным приветом — всегда ваш Смоляр, Император Мира.
На обороте же пластинки постоянно находилась запись древней песенки «Гоп со смыком» в исполнении, как уверяли аналитики, лично Императора Всех Братков (как называли Смоляра законопослушные граждане).
Конечно же, представители правоохранительных служб после обнаружения каждой новой пластинки с песенкой и автографом вежливо просили Смоляра дать объяснения этому факту. Нет, это был ни в коем случае не допрос, а просьба; у слов этих корень один и тот же, но смысл весьма различен. И Император ни разу не отказывал; объяснения же его отличались друг от друга не более, чем одна пластинка от другой. Он вещал:
— Как вы знаете, количество недоброжелателей у каждого человека возрастает пропорционально кубу его жизненного уровня, а значит, определить количество моих врагов не сможет даже компьютерный центр, поскольку мой уровень во всех отношениях может быть обозначен лишь математическим символом бесконечности, не так ли?
— То есть вы утверждаете…
— Утверждать и подтверждать — это ваше дело, не мое. Я лишь официально заявляю: действие совершено моими врагами и, скорее всего, вовсе не из наших кругов — хотя и среди нас, наверное, есть завистники, но они не осмелились бы. Изготовить же такую пластинку, скопировать подпись и голос
— Но все же…
— Работайте, господа; если раздобудете какую-то информацию, убедительно прошу сообщить мне. Если понадобится какая-то помощь с моей стороны, готов оказать ее в любой миг.
На этом разговоры заканчивались — без всякой пользы для следствия. В самих же органах всякий раз возобновлялись споры и воскресали старые противоречия.
— Да, конечно же, это не он: с какой стати привлекать к себе внимание снова и снова? Известности ему не хватает? Да он и так — самый известный человек ъ обеих галактиках!
В этом-то все и дело! возражали оппоненты. Человек всем может нажраться до тошноты; но уж если есть в нем потребность славы и власти — этого никогда не будет достаточно. Он в Галаксии, надо думать, самый сильный, богатый, значительный, однако не единственный! Не по-одному, так по-другому кого-то можно поставить рядом с ним: Президента Федерации, например, или Президента Всеобщей Космотранспортной, или… А он желает, чтобы рядом никого не было! Ради такого человек пойдет на что угодно. А что он сам об этом звонит — самому себе доказывает, что выше, умнее и богаче всех: мол, я это сделал — и как же вы меня остановите? Приучает нас к тому, что все в его власти, а все наши попытки для него — детская возня, не более. И когда он объявит себя главным во Вселенной — никто даже не удивится особенно: мы ведь на самом деле к этой мысли уже наполовину привыкли. Осталась вторая половина — и вот ее-то он понемногу и прибирает к рукам…
Такие вот разговоры велись даже и очень ответственными лицами во всех без исключения Службах — и в «Прозрачном мире» в том числе.
— А после «Треста» он учинил дело еще более лихое, — сказал Младой невесело. — Вот только что. Из-за чего все и засуетились. До тебя, может, еще и не дошло…
— Чем меньше знать, тем легче дышать, — откликнулся Ястреб, стараясь, чтобы голос прозвучал весело. — Ну так что на этот раз?
— Дело такое: был план перенести Материнский Трансгалактический Космостарт с нынешнего места, с Угры, на Аргенор.
— И чего им на месте не сиделось? — удивился Ястреб.
— Ну, на то и начальство, чтобы выдумывать разные штуки. Рабочие места, и все такое прочее. Правда, аргументы действительно были: Угра уже совсем зашивается, грузопоток за последнюю декаду увеличился в два с лишним раза… Короче, проект разработали, а когда собрались приступать — было это как раз вчера — Аргенор пропал. Не оказалось его на месте, и все тут.
Ястреб засмеялся.
— Тебе весело, да? — поинтересовался до сих пор молчавший Листвен. — Ну повеселись: на орбите остался маячок, а в нем нашли… что? Попробуй догадаться.
— Золотую визитку?
— Ее.
— А что Смоляр?
— Старая песня. Ему, мол, эта планетка совершенно без надобности, а зря тратиться он не любит. Но в обитаемых мирах просто нет другого человека, который смог бы провернуть такую операцию. Как он это сделал, куда вообще девал планету? Загадка.
— А в самом деле — зачем ему Аргенор?
— Не понимаешь? — удивился Младой. — Да просто, чтобы показать, кто в Галаксии хозяин.
— Лихой мужик, — признал Ястреб. — Ладно, а от нас чего же хотят?
Младой склонил голову к плечу, высоко поднял брови:
— Насколько я понял Президента, речь не о том, что Смоляр уже сделал, а о том, что собирается сделать. Верхи считают, что его надо пресечь раз и навсегда. Любой ценой.
— Ну, устроили бы ему аварию — на планете или в космосе. Но это ведь не наша специальность.
— Думаешь, не пробовали? Авария точно состоялась, только погибли агенты, а не он.
— Понятно. Что же он на сей раз задумал?
— Президент расскажет при личной встрече.