«Если», 2001 № 06

Милосердова Наталья

— Они нас сожрут, — с отчаянием сказал человек в сером костюме. — Понимаете, я ночью проснулся и вдруг увидел всю эту картину. Мы ведь уже давно не относимся к числу великих держав. Мы, несмотря на размеры, довольно слабая и технологически неразвитая страна. И нам нечего, в общем, будет противопоставить этой экспансии. Лет через пять, через десять мы станем просто сырьевой территорией…

— Ну и что? — опять холодно и как-то высокомерно спросил он.

Человек в сером костюме ужасно заторопился.

— Нет-нет, я понимаю, конечно, что сырьевыми или аграрными территориями станут

в конечном счете многие страны. Вероятно, большинство; это исторически неизбежный процесс. В мире вновь начинается разделение на рабов и господ.

— Боитесь оказаться среди рабов?

— Мне не нравится, что решения принимают в каком-то, извините, астрале.

— При чем здесь астрал? — Он даже слегка вздрогнул.

— Ну, в тех сферах, которые недоступны обыкновенному человеку. Астрал в данном случае — просто иносказание. Вы там что-то решаете, а нам после этого — жить или не жить. Неприятно, когда такой вопрос решает кто-то вместо тебя.

— Скажите прямо, что вас беспокоит?

Несколько долгих мгновений в комнате, пахнущей краской, стояла напряженная тишина, а потом человек в сером костюме быстро мигнул и неуловимым движением вынул из внутреннего кармана сложенную четвертушкой газету. Бросилась в глаза заметка на второй полосе, отчеркнутая карандашом.

— Вы это читали?

— Читал.

— И что?

— Была проблема. Теперь она решена.

— Вот то-то и оно, — сказал человек в сером костюме.

Он швырнул догоревшую сигарету в банку с водой.

— Что-то не так?

— Ну, как-то это все получается… неуютно…

В комнате опять возникла напряженная тишина. Еле слышно бурчало в трубах, и в воздухе мелко роились солнечные паутинки.

Точно сытые комары, пищали голоса этажом ниже.

Тогда он немного подался вперед, и его острый взгляд, точно букашку, наколол собеседника.

— Все правильно, — сказал он жутким, почти неслышимым голосом. — Идет новый мир, и он несет с собой новые правила жизни. Вы можете отвергать эти правила, если они вам не нравятся, вы можете игнорировать их и делать вид, что все остается по-старому, вы, наконец, можете вступить с ними в яростную борьбу, хотя лично я полагаю, что это просто самоубийство. И лишь одного вы никогда не сможете сделать: как бы вы ни старались, вы не сможете остановить время. Оно все равно приходит и безжалостно перемалывает опоздавших.

В руках его вдруг оказалась плоская небольшая коробочка размером с ладонь, по картонным граням которой сбегали золотистые иероглифы.

— Вот, чуть не забыл. Возьмите, пожалуйста.

— Что это?

— Презент из Гонконга. Специально для вас. Древнее китайское снадобье из семидесяти высокогорных трав. Одна капля в день, и вы будто рождаетесь заново.

— Какая тяжелая, — опасливо сказал человек в сером костюме.

— Берите-берите. Флакон наполовину из платины. — Он почти насильно вложил коробочку в ладонь собеседника. — Так когда у вас намечено следующее заседание правительства?

— Примерно через неделю.

— Документы успеете подготовить?

— Состав расширенный или обычный?

— Пока обычный.

— Хорошо, — он приклеил к лицу улыбку и мельком посмотрел на часы.

А потом снова глянул

на человека в сером костюме.

— Ну, надеюсь, что все будет в порядке, — сказал он.

В машине он опять посмотрел на часы. Светлая минутная стрелка чуть-чуть не дотягивала до одиннадцати.

— Еще секунд сорок, — ответил он на невысказанный вопрос Касима.

— Понятно, — заметил тот и без спешки достал из кармана радиопульт с кнопкой посередине. Передвинул тумблер, по-видимому, включая питание. — И где он, предполагается, будет?

— В шестнадцать ноль-ноль очередная комиссия по финансам. Значит, без пяти он, скорее всего, будет один. Я как-то заходил к нему, проверял: сидит и готовится.

— Беспокоишься о других?

— Лишние жертвы — лишние хлопоты.

— Заметил, куда он спрятал «подарок»?

— В нагрудный карман.

— В другое место не переложит?

— Да нет, не думаю…

— Тогда верняк, — внимательно следя за часами, сказал Касим. — И все-таки зря ты, по-моему, взялся за это дело самостоятельно. Если они захотят, тебя легко вычислят.

— Не успеют, — сказал он, предостерегающе поднимая палец.

— Почему?

— С понедельника начнутся всякие пертурбации. Полетит доллар. Им, скорее всего, будет не до того.

— Ну, как знаешь…

— Время, — сказал он, отрываясь от циферблата.

Касим тут же кивнул и деловито нажал кнопку.

Хлопка на таком расстоянии, разумеется, слышно не было.

— Надеюсь, сработало.

— Если не сработало, я тебе голову оторву.

— Ладно, — сказал Касим. — Договорились. Тогда оторвешь.

Он еще раз, по-видимому, страхуясь, нажал кнопку на пульте. А затем перегнулся вперед и коснулся плеча шофера.

Лицо у него сразу же стало сонное.

— Оторвешь, ну ладно — и оторвешь… Поехали, Миша…

Третье покушение на него было совершено минут через двадцать. Предчувствие вышибло пот, когда машина опять втянулась в кривую узкую улочку неподалеку от офиса. Только на этот раз предупреждение, рожденное интуицией, несколько запоздало, потому что всю тесную, как пенал, проезжую часть впереди уже закупорил выскочивший откуда-то тяжелый лакированный джип. И такой же лакированный джип встал поперек улицы метрах в тридцати сзади. Значит, они буквально за считанные часы перестроились и учли опыт предыдущих неудачных попыток.

Выхода из этой ловушки не было. Он крикнул: «Пригнись!..» — и согнулся так, что почти уткнулся твердым подбородком в колени. По крайней мере, теперь его защищало переднее кресло. Защита слабая, разумеется, но лучше уж слой пластмассы и поролона, чем вообще ничего. Он хорошо помнил правила поведения в таких ситуациях. И Касим, до которого тоже, по-видимому, уже дошло, помнил их нисколько не хуже. Во всяком случае, он точно также быстро и очень ловко пригнулся, выдернул из сиденья щиток, который должен бы, по идее, прикрыть их от выстрелов, поднял этот щиток так, чтобы прежде всего закрыть голову, и одновременно выставил перед собой чудовищной толщины пистолет с коротким стволом: это была какая-то очень редкая, специальная, предназначенная для особых отрядов модель, которую Касим, обожавший оружие, доставал чуть ли не полтора года.