«Если», 1998 № 04

Мелосердова Наталья

— Об этих штуковинах, которых ты называешь лошадьми, — начинает Омега, усаживаясь на говорящий камень. — Нам следует что-то сделать, и поскорее. Что ты предлагаешь?

— Может быть, заключим сделку? — говорю я, размышляя, отчего туземцы называют этот камень говорящим; словарный запас у него точь-в-точь как у мельничного жернова.

— Что значит сделка? — спрашивает он, поглаживая гладкие, отполированные временем каменные бока.

— Я даю что-нибудь тебе, а ты мне.

— Это выглядит справедливо.

— Значит,

договорились. Я даю тебе лошадей, а ты дашь мне что-то взамен. Что-нибудь этакое, ну ты знаешь.

— А что ты хочешь? Красивые морские ракушки? Или аптечный магазин на углу улицы? Может быть, бейсбольный стадион с командой чемпионов? Или приз за игру в кегли с кегельбаном?

Опять надо принимать решение.

— Я думаю, девушка вполне подойдет.

Я не хотел этого говорить, но сказал. Почему? О чем я думал?!

— Ты уверен, что хочешь именно девушку? — спрашивает Омега, заметив мои колебания.

— Да, уверен.

И почему я, собственно, все время должен оправдываться?

— Пусть так. А какая тебе нужна девушка?

— Хорошая.

На самом деле я не хочу никакой девушки. Кегельбан был бы намного лучше.

Девушка стоит рядом со мной, и я сразу вижу, что она хорошая, поскольку выглядит она точь-в-точь как моя сестра. От макушки до пят.

— Такая устраивает, Марк? — Омега кажется озабоченным. — Не хотелось бы тебя разочаровать.

— Все в порядке, — бодро откликаюсь я. — Это и впрямь хорошая девушка. Я ее прекрасно знаю.

Для проверки я пытаюсь припомнить все, что мне было известно о лошадях. Пустой номер. Ни капли информации, связанной с этим словом. Омега «высосал» всю.

— Привет, Шэрон, — говорю я. — Как поживаешь?

— Что ж, не могу пожаловаться. А вот мать снова мается спиной. Когда мы будем обедать?

— А как насчет сестринского поцелуйчика в щечку? Разве ты не рада меня видеть?

— Конечно, рада, но я только что налила себе тарелку супа. Я безумно хочу есть.

На мой взгляд, она совсем не изменилась.

Омега покашливает, шаркает ногами, тянет меня за рукав и всячески добивается моего внимания.

— Прошу прощения, — вежливо сообщает он, — но мне придется вас оставить. Работа, знаете ли. Очень много работы, а день уже клонится к вечеру.

— А он, в общем-то, ничего, — замечает Шэрон, кивая в сторону Омеги.

Мы молча шагаем к Базе. Все, что мы с сестрой могли сказать друг другу, сказано уже много лет назад.

Когда мы подходим к дому, раздаются истошные вопли, залихватский свист и гнусавое мяуканье. Я понимаю это так, что Сэм увидел Шэрон и разразился торжественной увертюрой. Он открывает дверь и делает приглашающий жест рукой, склонившись в низком поклоне и помахивая шляпой с перьями, которую держит в другой руке. Все-таки у Сэма есть класс.

Я вижу, что он успел сменить обстановку. В большой комнате появился огромный каменный камин, и две

неправдоподобно крупные борзые дремлют на полу у ревущего огня. Есть еще и спальня, вся в розовом, пушистом и кружевном.

На кофейном столике — бутылка французского шампанского в ведерке со льдом, пара высоких бокалов и несколько застарелых пятен припоя. Звучит негромкая, приятная музыка.

Я намереваюсь представить их друг другу, но замечаю, что Сэм уже взял дело в свои руки. Я имею в виду Шэрон. Он приглашает ее к столу, а она как будто протестует. Должно быть, уверяет его, что никогда не пьет перед обедом. Чистейшее жеманство. Уж я-то знаю, что сестрица хлещет спиртное, как воду.

— Постойте… Погодите минутку! — восклицаю я, но они заняты каким-то замысловатым тостом. Шэрон кокетливо хихикает. Я топаю ногами, оглушительно свищу, скачу галопом по комнате, но парочка продолжает игнорировать меня. Тогда я беру полотенце и накидываю его на правую руку.

— Чего изволите? — интересуюсь я, приближаясь к столу, и они тут же хватаются за толстенное меню.

— Думаю, мы возьмем коктейли, — говорит Сэм. — Две «Кровавых Мэри» для начала.

— Не забывай, это моя сестра, — замечаю я.

— Конечно, все нормально, — Сэм протягивает руку и легонько гладит ее пальцы. — Хочешь чем-нибудь закусить? — предлагает он.

— Салат с креветками был бы в самый раз, — Шэрон сжимает его руку.

— А мне обжаренные птичьи язычки, — деловито заказывает он, бросая на меня пренебрежительный взгляд.

— Никак нет, сэр! Все вышли! Против тебя, Сэм, я ничего не имею, но должен же парень как-то защищать свою сестру?

— Что ж, тогда два салата с креветками. Мне очень жаль, что она твоя сестра. Но получилось так, что это единственная дичь в округе, разве я не прав?

Я отворачиваюсь, беру закуски с сервировочного стола и ставлю перед ними. Я нарочно расплескал «Кровавую Мэри» на Сэмов салат. За окном, как я заметил, стоит туземец и покачивает головой.

— Вы что, парни, не можете предложить девушке ничего получше? — обижается Шэрон. — Этот салат на вкус точь-в-точь жеваная бумага!

Сэм бросает на меня недобрый взгляд. Я молча пожимаю плечами. Шэрон всегда была привередлива в еде. Но думаю, главное блюдо пройдет без проблем.

— Я не могу тебе позволить, ты же знаешь, — говорю я Сэму.

— Не позволить чего? — хмыкает он, пожирая подмоченный салат.

— Я действительно не могу позволить тебе соблазнить мою сестру!

Несколько туземцев уже в комнате, они столпились в дальнем углу и ведут тихую, но оживленную дискуссию. Я старательно переключаю внимание на обед. Бифштекс у меня получился пережаренный, зато картофельное пюре превыше всяческих похвал.

— Боже, какая гадость, — жалуется Шэрон. — Все жутко безвкусное и совсем не питательное. Пять секунд, и я снова умираю от голода!