Эскорт
Шрифт:
Потом боль в горле. Далее озноб и резкий подъем температуры. Боли в мышцах, раскалывающая головная боль. Если повезет пережить лихорадку, следом набухают все лимфатические узлы и падает иммунитет — отсюда пневмонии и прочие страдания незащищенного организма. Выжившие месяцами не могут собрать мысли в кучу, минут пять несут ложку в рот и трех строк прочесть не в состоянии, чтобы не заломило глаза.
Станция, где вспыхнул фэл, выбрасывает черный флаг и запирается от мира наглухо, допуская на борт лишь медицинские бригады. На кораблях повседневной одеждой становится скафандр. Боясь друг друга, малейшего чиха в свою сторону, люди начинают с уважением
Форт не был киборгом, но имел с ними много общего. Поэтому неделю назад, когда объявили карантин, он предложил администрации «Скайленд-4» свои услуги. Он обладал некоторыми навыками доврачебной помощи и вполне годился в волонтеры. Его предложение охотно приняли.
Сцены истерических припадков, буйства и неудержимого страха угнетали его. И странно было без опаски расхаживать по тому царству смерти, какое представлял собой импровизированный госпиталь. Болезнь висела в воздухе, пряталась в пыли, и Форт бился с ней, обеззараживая помещения. Но это была чужая смерть; она липла к нему, проникала в воздуховоды — и отступала, встретив вместо податливых миндалин жесткие кольца из углепластика.
Поздно вечером в среду 10 января (ох и скверные выдались на «Скайленде» рождественские каникулы!..) Форта пригласили в транспортную контору станции. Он немного удивился; обработался с ног до головы, промыл волосы тем, чем оттирают унитазы, подышал газом — словно красотка освежает рот перед свиданием — и пошел, чистый и безвредный.
Можно было сразу догадаться, о чем пойдет речь. Станция в жутком простое, по деньгам сплошной провал, сменные экипажи кукуют в изоляции, прислушиваясь к першению в горле. Корабли стоят, грузы не ходят. Одна заправка грузовиков на внешних узлах; это не бизнес, а мелкая торговля.
Агент, беседовавший с Фортом, сидел неловко, словно на гвозде; массивный респиратор с торчащими врозь глот-патронами делал его похожим на монстра из неведомого мира, а ярко-желтая наклейка «Я защищен от инфекций фирмой «Forarko Medical» ниже переносицы выглядела по-клоунски смешно. Но агенту было не до внешности и не до шуток, в отличие от сидевшего напротив человека. Впрочем, человеком его визави можно было считать лишь по внешности, факту наличия разума и согласно Конвенции о правах лиц с искусственным телом.
— Пятнадцать тысяч, — повторил свою цену Форт.
— Девять, — предложил агент.
— Четырнадцать пятьсот, — сжалился Форт. — А может, у вас на примете есть еще один артон с дипломом пилота? Если «да» — тогда я за вас спокоен, и до свидания. Я ведь не затем прибыл на «Скайленд», чтоб капитанить эскортную команду. Здесь можно дешево купить орбитальный флаер за наличные…
Хороший аэрокосмический орбитальник стоил тысяч семьдесят; похоже, артон где-то неплохо подзаработал и теперь собирался открыть свое дело. Такой не согласится меньше, чем за десять-двенадцать кусков.
На деле все обстояло куда проще. Потрудившись два имперских года на грузовике туанцев (спросите Форта, он расскажет, как эти скользкие гуманоиды недоплачивают
Вид заканчивался через 110 суток, 1 мая 245 года Федерации, а до этого, хоть расшибись, необходимо наскрести деньжат, чтобы купить унтийское гражданство. На Унте обитают орэ, жабы-людоеды, — ну так что же? Удушливая влажность и жара на кораблях орэ Форта не пугали. Их застывшие кукольные лица с громадными глазами — тоже. Платили бы правильно, а сжиться кое-как можно.
— Десять, — агент располагающе улыбнулся, но в респираторе это не было видно. Форт слегка кивнул — давай-давай, накидывай; видишь — я добрею на глазах.
— Что-нибудь экстренное, да? — почти сочувственно спросил Форт, чтобы заставить агента понервничать. Теперь респиратор оказался кстати — Форт не увидел замешательства на лице агента.
Корабль-руину зачем-то приняло на баланс правительство. Разумеется, и оно стремится поскорей сбыть его с рук — стоя у причала, корабль жрет деньги за место на стыковочном узле, за поддержание систем в рабочем состоянии, за то, за се. Но почему этим занимается служба безопасности? Зачем эти туаподобные совали ему в нос карту допуска и не настаивали, а прямо приказывали уладить дело мигом, но без расточительства?..
— Двенадцать.
— Тринадцать пятьсот.
— Тринадцать. Мы договорились?
— Да, — Форт легко поднял с кресла свое искусственное тело. Он не был суеверен, но все-таки число ему не понравилось. — Лихтер класса F, я так понял? Для эскорта нужно еще минимум два человека в экипаж — штурман и бортинженер, — иначе там просто не справишься, даже с БЭМом.
— Этих я уже нашел; они… ну, вы с ними познакомитесь.
Вместе со штурманом в комнату вторглась лавина звуков — журчание, попискивание, скулеж и мягкий скрежет; Форт, конечно, знал, что такие существа на свете есть, но близко с мирками не общался. Кряжистая серая громада в балахонистом комбезе на диво быстро, бесшумно и плавно прошагала на тяжелых ногах от двери к стене, явственно и вразнобой шевеля при этом большими мясистыми ушами, присела на корточки и навела на Форта линзы прибора, свисавшего со лба большущей лысой головы. Носа у штурмана не было — вместо него выше рта находился как бы второй рот, поменьше. И подбородка у него не было. Зато были какие-то дыхала между широкой шеей и плечами — они тоже двигали краями, словно собирались заговорить или плюнуть дуплетом.
— Ааааааа, — вступление напомнило Форту сирену, поющую басом, а агент незаметно поморщился; мирк убавил громкость своего звучания. — Это капитан?
— Фортунат Кермак, — назвался Форт, радуясь про себя, что не придется общаться через лингвоук; он как-то не обзавелся программой перевода с языка мирков.
— Атамерадон Импаулури Далангиак, — громом далекого камнепада позвучал мирк и под конец мило пискнул. — Я— женского рода. Коротко меня звать Далан. Без усилителя, — Далан потрогала толстыми пальцами прибор на голове, — я смотрю близко-близко, это не обижает. Если говорю громко-громко — надо мне сказать. Приятно познакомиться, спасибо.