Эскадрилья-призрак
Шрифт:
– Мы - в смысле эскадрилья. Тех, кто согласился беспокоиться, вот так.
Келл поднял с пола полотенце, повесил себе на шею. Сел рядом с такваашем.
– Не просек.
– У тебя в голове - дурной ум, - охотно пояснил Кроха.
– Думаешь, мы не видеть? Ты проигрываешь, он говорит с тобой. Орет за неудачи.
Алдераанец отвернулся и стал смотреть на манекен; тот уже восстановился и издевался, плевать эта кукла хотела на все проблемы.
– Да что тут плохого?
– пробормотал Келл.
– Обычный анализ ошибок. Их полезно
– И хранить их? Днями. Неделями. Пусть жрут. У тебя внутри сидит зверь, хочет прогрызть путь на свободу.
– Назовем его мотивацией.
– Нет. Другое слово. Ты думаешь неправильные мысли. Зверь - враг. Мы - друг. Мы хотеть застрелить твоего врага, В голосе таквааша прозвучала такая горечь, что Келл не мог не посмотреть на напарника.
– Не смеши, - неуверенно пробормотал Тайнер.
– Фалинн и Зубрила провалили задание тоже, где они? В кафтерии. Едят. Смеются. Ждут завтрашнего задания. Все вместе сделали осаду Мина Дойноса, делают так, чтобы он улыбнулся.
– Щекочут, что ли?
– Нет. Словами. А где ты? В спортивном зале. Наказываешь себя и манекен.
– А Тирия там?
Кроха удивленно моргнул круглыми блестящими глазами.
ИЗ - Да.
– Давно они там?
– Нет.
– Ладно, я еще не ел. Сейчас скоренько приму душ и присоединюсь к ребятам. Ты со мной?
– Мы думаем, ты не услышал наших слов.
– Да все я слышал! Давай, через пару минут в кантине. Направляясь в душевую, Келл услышал за спиной долгий тяжелый вздох.
Кроха не обманул. Самый длинный стол в офицерском кафтерии оккупировала Серая эскадрилья. Фалинн и Йесмин зажали между собой Дойноса, видимо, чтобы кореллианин не пустился в бега. Народ покатывался от хохота; Кроха помахал Тайнеру, заметив напарника еще в дверях, и указал на свободное место рядом с собой, но Келл уселся возле гаморреанца, потому что так он оказывался напротив Тона Фанана - и Тирии.
Ораторствовал Мордашка.
– … и вот я абсолютно голый, дверь заперта, и я бегаю по коридорам в поисках полотенца, тряпки, хоть чего-нибудь, чтобы прикрыть срам, заворачиваю за угол и врезаюсь прямиком в адъютанта нашего комэска. А у него чувство юмора, как у вуки с чесоткой. Поэтому я салютую так, как еще ни разу в жизни, и рапортую: "Майор, сэр, с прискорбием вынужден сообщить о частичной успешной работе личного маскировочного устройства".
Громовой хохот перекрыл все остальные звуки. У Мина Дойноса, который перемешивал каф в своей кружке, дернулся уголок рта, что с некоторой натяжкой можно было признать за улыбку.
Фалинн спросила: - А он что?
– Оказалось, нормальный мужик. Продержал меня в стойке "смирно", придирчиво осмотрел с головы до ног, откозырял в ответ и говорит: "М-да, неудачный проект. Предлагаю вам пойти и прикрыть дефекты конструкции. Они невелики, но вполне очевидны". Я так и поступил.
Фалинн захихикала, затем спросила: - А лейтенант что? Мордашка
– А у нас с ней одинаковый взгляд на жизнь. Наверное, поэтому мы с ней так быстро сошлись и так же быстро разбежались. На следующий день мою одежду обнаружили перед входным лотком кухонного процессора. Сверху лежала записка. "Не могу жить под грузом вины. Вспоминайте обо мне каждый раз, когда глотаете еду". И именем моим, зараза такая, подписалась. Что касается моих нудистских пробежек, все списали на любовь к шуткам. А в благодарность я целый месяц чистил всей эскадрилье ботинки.
Фанан проикался.
– Итак, лейтенант?
Мин Дойнос поднял голову, оторвавшись, наконец, от созерцания кружки.
– Мы не на службе, - неохотно сказал он.
– Меня можно звать по имени.
– Хорошо. Итак, Мин, а у вас на Кореллии в армии вытворяют подобные фокусы? Дойнос кивнул.
– Давняя и благородная традиция. Когда-нибудь расскажу о дохлой гуррыси, которую забыли похоронить. Зубрила чихнул, понюхал воздух.
– Розыгр-р-рыши, - пренебрежительно фыркнул он, расчесывая всклокоченные бакенбарды.
– Пустая тр-рата вр-р-ремени.
Пилоты недоуменно посмотрели на него.
Мордашка сказал: - Разве ты никогда не влезал в чьи-нибудь файлы, не подчищал их просто ради удовольствия? Или чтобы ребята выглядели глупо?
– Р-р-разумеется, нет.
– Тогда ты разительно отличаешься от всех моих знакомых "ледорубов".
Ботан хищно улыбнулся.
– Я лучше.
Фалинн мгновенно потеряла к нему интерес и вновь насела на Дойноса.
– Говорят, ты снайпер. Лейтенант застенчиво кивнул.
– А тебе приходилось?., ну, ты знаешь… то есть… не отвечай, если я лезу не в свое дело…
– Приходилось ли мне хладнокровно убивать?
– уточнил кореллианин.
– Не давая противнику и шанса? Фалинн с серьезным видом кивнула - Да Три раза. Я об этом не думаю. Если бы думал, наверное, до сих пор стрелял бы. Но лучше мертвый враг, чем мертвые невинные люди, - Дойнос взглянул на хронометр.
– Кстати о стрельбе, мне пора тренироваться.
На базе был тир, предназначенный для стрельбы из ручного оружия, но для снайперской винтовки галерея была слишком короткой. Дойнос на пару с Иансоном оборудовали себе стрельбище в холмах, развесили там мишени. Работать приходилось в скафандрах, но им нравилось.
– Десятый, ты со мной? Тирия кивнула - Одного я тебя не отпущу, будь уверен.
– А можно мне?
– спросила Иесмин.
– Командир был очень доброжелателен ко мне, он сказал, что мне нужно потренироваться в обращении со скафандром.
Дойнос не возражал, он коротко кивнул сослуживцам и ушел вместе с мон каламари. Тирия осталась.
– Приоткрылся, - вынес заключение Тон Фанан.
– Люблю смотреть, как рушатся барьеры. Просто мягкой кисточкой по пузу. По-моему, надо подарить ему игрушечного банту на день рождения. Он будет с ним спать.