Эшвин
Шрифт:
Раздражение Эшвина было довольно ощутимым, и Koрa рассмеялась, когда снова потянулась за мылом.
— Я думаю, он сочтет это комплиментом.
— Несомненно. — Эшвин ухватил девушку за запястье и выдернул мыло из пальцев. Он начал намыливать руки медленными, соблазнительными движениями, но это было ничто по сравнению с тем, когда он обхватил хрупкие плечи и заскользил по ним мыльными ладонями.
— Я привык думать, что могу предугадать тебя.
— М-м-м, определенно, комплимент.
Один из шрамов,
— Еще один новый.
— Финальная битва на войне. — Эшвин провел руками вверх по ее плечам и скользнул по бокам. — Это от разбитой бутылки. Я недооценил своего врага, а он нет.
«Все кончено, — напомнила она себе, — прошлое нельзя стереть или изменить»
— Хотела бы я знать, через что ты прошел?.. — затем добавила, не сдержав вопрос: — Почему ты мне не сказал?
Его взгляд сосредоточился где-то справа от нее, пальцы неуверенно сжались на гладком бедре.
— Я… — Эшвин резко втянул воздух. Прерывисто выдохнул. — Я никогда не был рациональным с тобой.
Его слова той первой ночью у костра мелькнули в голове, кожа покрылась мурашками, как будто он шептал ей их на ухо прямо сейчас. Ты знаешь, что происходит с солдатом Махаи, который позволяет себе испытывать чувства…
— Ты думаешь, что мог зациклиться на мне.
— Я был зациклен на тебе. — Его горящий взгляд встретился с ее. — Я и зациклен на тебе сейчас.
— Мне не нравится это слово. — Психологи на Базе навсегда привили неприязнь к этому термину, применяя его к любой эмоции, вместо описания действительно опасной фиксации. — Я не думаю, что оно точно.
— Нет? — Малхотра схватил девушку за подбородок, удерживая на месте, когда наклонился ниже. — Я следил за тобой, Кора. Годами. Наблюдал каждый раз, когда ты проходила мимо камер безопасности. Каждую операцию, которую ты блестяще проводила, каждый чертов день, когда ты ходила на свидания. Все! Какое бы слово ты использовала?
— Я… не знаю. — Но, возможно, все могло быть иначе, если бы они не держали его в такой маленькой клетке. Если бы ему было позволено принять свои чувства, вместо того, чтобы подавлять их, скрывая как что-то запретное, то, возможно, наблюдение превратилось бы в нечто большое и прекрасное.
— Если бы они позволили, ты мог бы полюбить меня.
— Любовь — понятие субъективное. — Эшвин скользнул пальцами вниз, пока мужская рука не легла у основания хрупкого горла, кончиками пальцев ощущая ее пульс. — Я знаю, что лгал ради тебя. Я не подчинился прямым приказам, убив людей, которые пытались причинить тебе боль. Я совершил предательство во имя тебя. И я бы умер за тебя.
Ее грудь стянуло так сильно, что стало трудно сделать вдох, кровь
— Я делаю тебя счастливым?
— Ты сбиваешь меня с толку. Ты делаешь меня безумным. Подавленным и раздраженным, и иногда из-за тебя я чувствую, что все, что я когда-нибудь знал об устройстве мира, переворачивается с ног на голову. Ты заставляешь чувствовать себя уязвимым. — Он нагнулся, пока его лоб не уперся в ее. — И я сожалею о каждой минуте, проведенной вдали от тебя. Потому что, когда ты прикасаешься ко мне, я просто чувствую тебя.
Все остальное исчезло — вода, комната. Мир. Кора обняла его и притянула ближе в этом новом тайном пространстве, где существовали только они двое.
— Поздравляю, — пробормотала она, слова чуть слышно выскользнули из ее рта и проникли между его губ. — Я думаю, ты меня любишь.
Эшвин поцеловал ее, и его собственнический поцелуй показал ей все.
Действие превалирует над словами — это объективная истина.
Мужчина целовал ее глубоко и долго, не торопясь, поддразнивая ее губы, уговаривая ее язык сплетаться с его языком.
Только когда она стала задыхаться, мужские руки начали медленные движения. Ее руки. Ее бедра. Ее попка. Ее грудь. Вода делала все плавным и скользящим, каждое прикосновение вызывало рябь, которая возвращалась, лаская ее чувствительную кожу.
Кора опустила руку под воду, но мужчина покачал головой и развернул ее так, чтобы спиной прижать к своей груди, удерживая ее руки между ними. Вода плеснулась, когда Эшвин устроился на кафельном сиденье с одной стороны ванной, тяжелая эрекция прижалась к ее ягодицам.
Каждое движение было решительным, осторожным, но уверенным. Эшвин опустил руки вниз к бедрам и мягко оттолкнул их друг от друга. Настойчивый палец коснулся клитора, достаточно сильно, чтобы вызвать искры удовольствия вдоль позвоночника, но слишком легко, чтобы удовлетворить боль.
— Это то, что мне нужно, — прошептал он ей на ухо. — Сосредоточиться на тебе. Заставить тебя чувствовать все то, что я не в состоянии. Ты хоть представляешь, насколько ты смелая?
Она открыла рот, но вопрос растворился в стоне, когда он снова закружил пальцем по чувствительному клитору, затем опустился ниже, толкаясь в нее ленивыми скользящими движениями, медленно наполняя лоно и до сих пор оставляя ее болезненно пустой.
— Впервые я чувствую, что делаю что-то правильное, — продолжал он, не переставая тереться своей ладонью по влажным складочкам. Ощущения вспыхнули фейерверком, но он обхватил ее другой рукой вокруг талии, удерживая на месте. — Возможность заставить тебя кончить…
Мокрые длинные волосы прилипли к их коже, когда они вместе медленно задвигались, и Koрa позволила себе провалиться в удовольствие. В ритм и господство, объединяющее их. В чувственное заклинание, сплетенное его руками и голосом.