Ешь. Молись. Разводись

Блио Элен

Осуждающе.

Чёрт, где я нагрешил? Почему я сейчас должен оправдываться?

– И что подруга?

– Какая подруга?

– Которая хотела на теплоходике?

– А… - Мила улыбается, чуть расслабляется, - там реально забавная история. Есть такой поэт известный, Гаркуша, может ты знаешь? Он, как бы сказать – широко известный в узких кругах.

– Не знаю, но погуглю.

–

Не стоит, не важно. В общем, у подруги мама общалась с этим Гаркушей, она вообще была, ну, скажем так вхожа в мир столичной богемы, шоубиза и прочих. И вот этот Гаркуша устроил свадьбу на теплоходе. Мама подруги была приглашена и подруга тоже. И так её «зашла» вся эта тема – красиво!

– Кстати, да, красиво.

Идея, конечно, дурацкая, особенно если у невесты морская болезнь, да и у половины гостей тоже. Хотя сейчас всем таблеточки раздают и окей. Не знаю, совместимы ли они с алкоголем только.

– Красиво, да. Невеста была в каком-то обычном, но белом платье, и с длинной фатой. И эта фата красиво развевалась на ветру. Подруга так сильно впечатлилась, а ей что-то лет тринадцать тогда было или пятнадцать… короче, когда пришло её время выходить замуж она возьми своему избраннику и скажи – хочу, мол, только теплоход. Избранник там был с баблом, почти что олигарх. Ну, реально долларовый миллионер, причем даже там где-то близко к «Форбс». Для него свадьба в любом месте не была проблемой. Ну, теплоход, так теплоход. Снял он шикарный кораблик, у нас такие от Киевского вокзала до Кремля ходят, плавучие рестораны. И там была свадьба.

– Красивая?

– А, меня не приглашали, мы тогда еще не общались, не были знакомы. Но на фото красиво. Правда, потом выяснилось, что стоять на палубе в фате дико неудобно, она на ветру развевается, за всё цепляется – подругу чуть не удушило, когда конец фаты за что-то зацепился и стал закручиваться. Вот такая драма.

– Жених фату оторвал?

– Нет, его партнёр по бизнесу, жених в это время ей рога наставлял на капитанском мостике, а она потом ему, с этим партнёром.

– Высокие отношения.

– Да уж. Они быстро развелись, но свадьба на теплоходике у неё была.

– Газпром – мечты сбываются?

– Типа того. Но знаешь, что самое прикольное?

– Есть что-то прикольнее измены на свадьбе? – я усмехаюсь, потому что даже для меня это «ту мач»

Милана смотрит тоже усмехаясь, головой качает.

Измена, измена… Опять вернулись к этой теме.

– Так что прикольное?

– Она через много лет узнала, что Гаркуша праздновал на теплоходике не потому, что такой крутой. Наоборот. У него денег не было совсем. Он просто купил всем копеечные билеты на этот несчастный теплоход, ящик водки, ящик шампанского и какие-то дешевые фрукты. Да, и еще кто-то из гостей принёс там колбасу, салатики – по своей инициативе. Получилась почти студенческая свадьба, дешево и сердито.

–

Зато красиво и память.

– Наверное. Немного фальшивая память. Искажённая.

– Это точно.

Мы замолкаем. Я наполняю бокалы.

– Арс, мне нужно в отель.

– Я знаю. Ты не ответила про свадьбу.

– Что ты хочешь услышать? Да, я была как все. Мне хотелось красиво. Платье роскошное, лимузин. Праздник. Чтобы ритуалы какие-то, церемонии, выкуп невесты. Первый танец чтобы вальс. И танец с папой обязательно. И чтобы я поплакала от счастья. И жених при всех бы какие-то красивые слова говорил. Хотелось, Арс, да. К чему только это всё?

– Жене моей тоже хотелось.

– Что?

– Вот это всё.

– Ну, знаешь, Арсений Северов, извини, но…

– Стой.

Крепко хватаю за запястье, удерживаю, потом дергаю на себя, плевать, что игристое расплескивается. Мила вскрикивает.

– Прости. И послушай. Я женат. Да. На хорошенькой, милой девочке, которая меня обожает. Дочь друга отца. Я её с пелёнок знаю. Она для меня как сестра была.

– Арс…

– Погоди. Раз уж я начал исповедоваться. Дай закончить. Услышь меня. Просто услышь. Я её не люблю. Она это знает. И знает, что я изменяю. И её это устраивает. Ей хотелось красивую свадьбу, о которой полгорода говорило и в прессе освещали. Хотелось замуж за завидного холостяка, который входил в десятку самых желанных женихов Питера.

– А ты был самым желанным? – вижу, что ёрничает, царапается, защищает свои границы. Еще и вырваться желает.

– Был. Обо мне даже журналы писали всякие ваши, женские. – отвечаю, усмехаясь, сам понимая, как смешно звучит. Хвастаюсь своей востребованностью.

– «Форбс»?

– Не совсем женский, но да, и они тоже.

– Как раз самый женский. Именно для прошаренных.

– Соглашусь.

– Зачем ты это рассказываешь, Арс?

Хороший вопрос. Снова её притягиваю, близко. Совсем. Чувствую дыхание. Касаюсь осторожно губами волос, висков. Наглею, опускаюсь к мочке уха. Она замирает. Терпит.

– Ты же понимаешь, что это ничего не меняет.

– Не меняет. Да. Просто я хотел, чтобы ты поняла. – шепчу, меняя тон. Прямо в ушко.

– В постель ты меня затащить хотел.

– И это тоже. Затащить и не выпускать. Потому что не вижу причин поступать по-другому.

– А я не вижу причин с тобой спать теперь. Прости. – резко отстраняется, но я её из рук не выпускаю.

– Что, совсем-совсем нет причин?