Еще воспарит. Битва за Меекхан

Вегнер Роберт М.

После минутного раздумья он снова зачеркнул последнее предложение - он не станет писать такую очевидность. Он обмакнул перо в чернильницу и продолжил:

"Работы по возведению укреплений начались весной, солнце едва начало пригревать, и все же большая часть нашей обороны состояла из земляных и деревянных валов, в линию которых были вписаны все более солидные постройки, расположенные на окраинах города. Вот так и получилось, что самая красивая метрополия в мире, жемчужина в короне империи, доверила свое существование стенам из грязи и бревен, словно это была столица грязных варваров с далекого Севера. Но с помощью армии и горожан были возведены три, а местами даже четыре линии валов, которые чем глубже они отступали в город, тем больше укреплялись все

более многочисленными постройками. Ни один аристократ плакал, видя, как его маленький причудливый дворец превращается в укрепленный пункт сопротивления, как вырубаются столетние и двухсотлетние деревья в прекрасном парке и выкапываются рвы посреди лужайки, за которой ухаживали многие поколения. И вот Меекхан превратился в черепаху, бронированную так, что даже нашей пехоте не захотелось бы ее захватывать".

Он улыбнулся под нос. Да, такие описания, после военных - простые и понятные он умел создавать. Это было то, что он знал.

"Но у этой черепахи было слабое место - вход в долину Саверад. Если бы мы захотели окружить Новый город стенами со стороны этой долины, пришлось бы построить еще три-четыре мили валов. Вместо этого было решено закрыть только вход в саму долину; менее мили укреплений должны были сократить линию обороны и уменьшить количество войск, необходимых для отражения атаки. Эти укрепления назывались Валы Крегана, и в этом не было никакой насмешки. Мы считали, что император заслуживает такой чести. В конце концов, он лично внушил нам веру в победу.»

«Было ли…»

Перо колебалась, неуверенно подрагивая. Хотя после той битвы прошло много лет, о некоторых вещах лучше не вспоминать. О некоторых вещах лучше не писать. Миг спустя мужчина поджал губы. Скорее всего, эти воспоминания не будут прочитаны никем, кроме его близких.

"Было ли нападение в этом конкретном месте случайным, или, как позже распространились слухи, у Йавенира были шпионы в городе, которые указали ему на этот конкретный участок валов - я не знаю. Если бы кочевники завоевали долину, они вошли бы в три угла Меекхана - между Старым и Новым городами. У них было бы идеальное место для нападения на незащищенные районы с этой стороны. А может быть, как говорят некоторые, все это была ловушка, с самого начала расставленная гением императора, побудившая восточных дикарей сражаться на условиях Меекхана. Якобы за городом, на открытой местности - но на самом деле в узкой долине, заросшей рощами и садами, пересеченной ручьями и прудами, где у всадников было мало места для маневра, где им пришлось сражаться лицом к лицу, щит к щиту, пешими, а не мчаться верхом на коне, прошивая стрелами с безопасного расстояния.»

«Однако, если это был план императора, сила и ярость атаки се-кохландийцев удивили. И нас, Шестьдесят седьмой, больше всех".

* * *

Гончая резко осадила лошадь, что та несколько присела на зад, выпрямилась и медленным движением полезла в сумку у седла. Солдат, остановивший ее, не держал в руках оружия, а это означало, что у остальных, о присутствии которых свидетельствовало лишь неестественное колыхание близлежащих кустов, оно было. Скорее всего, тяжелые арбалеты с отвратительными болтами толщиной с человеческий палец, которые проделывали в человеческой плоти огромные дыры.

– Внешняя разведка. Доложите императору, - начала она, прежде чем прозвучало обычное - "Кто идет?".

Правда, она носила длинный пурпурный плащ, отделанный золотой каймой, что издалека позволяло идентифицировать ее как архиважного посланника, но здесь, в четверти мили от одного из императорских шатров, даже сама Великая Мать должна была иметь соответствующее разрешение, чтобы пройти дальше.

Солдат гвардии в звании лейтенанта внимательно просмотрел ее бумаги, вернул их и приветливо улыбнулся.

– Вы впервые едете этим путем?

– Да.

– В двухстах ярдах отсюда, за верстовым столбом, находится еще один столб. Вам лучше не скакать к ним галопом, как

это делали здесь. Они нервничают больше, чем мы. По дороге.

Она кивнула головой и поехала дальше. Она была молодой Гончей, завербованной всего шесть месяцев назад. Хотя, на самом деле, слово "завербована" не соответствует тому, что произошло тогда. Она приехала в город с волной беженцев из северных провинций, одна, без семьи и друзей, и, как последняя дура, позволила подойти к себе трем незнакомцам: двум мальчикам ее возраста и пожилой женщине с искренней улыбкой. Они сказали, что они из той же провинции, что и она, сказали, что они также ищут кого-то из своих. Они предложили отвести ее на постоялый двор, где за несколько медных монет она могла снять жилье, чтобы спать и есть досыта. В итоге она стояла в узком переулке с ножом в руке, один из ее потенциальных "друзей" истекал кровью с перерезанным горлом, другой завывал, держась за вспоротый живот, а их спутница, задрав юбку и крича в агонии, исчезла за углом.

Одинокая девушка, которая прошла сотню миль с группой беженцев и не оказалась с ублюдком в животе, должна знать, как справиться с ситуацией. Но для патруля городской стражи, заглянувшего в переулок на вопли и крики, она все равно останется простым убийцей.

Это было время Красной осени, для незнакомки в городе, пойманной с окровавленным ножом в руке, над трупами двух жителей столицы, мог быть только один приговор.

Они должны были повесить ее.

И тут к ней в камеру зашел добрый, вежливый человек с нежным голосом и предложил спасти ее. Выяснилось, что эти трое местных жителей были хорошо известны в бедных районах Меекхана и, как говорят, имели опыт грабежей и даже нескольких убийств. То, как она с ними справилась, привлекло внимание людей, которые ценили прагматизм и стойкость. Вместо того чтобы пинать воздух, вися в петле, хотела бы она служить Империи?

Хотела бы она?

Она была скорее удачливой, чем умной, потому что Великая Чистка только начиналась, и как Внутренняя, так и Внешняя разведки набирали новых людей, где только могли, для выполнения всех задач. Кроме того, это был, наверное, единственный момент за многие годы, когда Нора и Псарня сотрудничали как лучшие компаньоны. Человек, который сделал ей это чрезвычайно трудное предложение в тюрьме, был вербовщиком Псарни. Так Псица стала агентом Псарни, нет, это слишком много(?) - она стала щенком, которому предстояло пройти долгий путь к настоящей Гончей. Таким образом, она оказалась в корпусе имперских гонцов, где мальки Крыс и Гончих служили плечом к плечу со всеми клерками, для которых не было другой работы, и даже с несколькими дворянскими детьми - слишком юными, чтобы поступить на военную службу в армию, и весь день ей давали самые простые и не требующие размышлений задания. Принести, вынести, подмести. Доставить сообщение в одно место, а ответ — в другое.

Как ей сказали, почтовые голуби тоже справляются с этим, но преимущество людей в том, что они не срут куда попало.

И голуби не носят такие причудливые накидки.

Она подъехала к верстовому столбу, издалека размахивая пропуском. На этот раз, помимо предупреждающего покалывания между лопатками, она также почувствовала запах лаванды и свежевырытой земли и сильный зуд в обоих висках. Где-то рядом маг ощупывал ее заклинаниями.

Они проверили её быстро и без лишних слов, а затем офицер в темно-красном плаще Имперской Гвардии показал ей путь.

– Прямо вперед, а за этим поворотом вы увидите императорский шатер. Он окружен рядом красных кольев, вы должны остановиться перед ними и пройти оставшуюся часть пути пешком. Обратный путь они покажут позже.

Галоп, поворот, имперский синий шатер, ряд алых столбов вокруг него в двадцати ярдах. Она остановила свою лошадь прямо перед ними, слегка опустила поводья на один из кольев и рысцой направилась к палатке.

– Внешняя разведка, доклад для императора, - бросила она охраннику, возможно, немного излишне, потому что он уже уходил с ее пути. Очевидно, что посланники прилетали и улетали, как пчелы в улей.