Ещё вчера…
Шрифт:
Через день на почте знакомая девушка вручает мне телеграфный(!) перевод из части на 400 рублей. Недоумеваю, но получаю. Вечером Афонин обращается ко мне очень ласково:
– Слусай, Николай, там должны придти тебе деньги…
Я говорю, что уже пришли какие-то непонятные 400 ре, которых я не просил.
– Это я са тебя послал телеграмму… Снаесь, пока к тебе ехал, в поесде меня обыграли в пух и прах, расбойники. Теперь не на сто взять билет насад. Ты мне эти деньги одолси, а я, как только вернусь в Питер, срасу тебе послю…
Деньги перекочевали из моего кармана в афонинский – навсегда. Правда, мы с Иваном начисто "объели" подполковника Афонина.
В столовую на обед Афонин стал ходить вместе с нами. По нашему обычаю за обеды расплачивался поочередно кто-нибудь один. В конце обеда Афонин неизменно озабоченно спрашивал:
– Сегодня за обед кто платил? Маклаков? Сколько платил? Тридцать три? – мучительно подсчитывал и радостно объявлял:
– Это по одинадсать рублей! Угу!
На третий день, мы, не дождавшись, что Афонин возьмет обед на троих, продолжили свою гнилую тактику, взамен получая неизменно вежливые вопросы о суммах, затраченных на едово. Недели через две Афонин простился с нами, взяв в долг у Ивана и рассчитавшись напутствием:
– Ты давай, Маклаков, задействуй моих сварссиков!
Чтобы закончить тему "мой первый командир части" навсегда, загляну чуть вперед. В Североморске вскоре Афонина поймали за руку офицеры, когда он ночью экспроприировал деньги из карманов их брюк. Его прилично побили, наплевав на субординацию и звания: вора давно искали. Особенно от неуловимого ворюги страдал будущий главный инженер "десятки" – мой друг Боря Лысенко: деньги он всегда небрежно распихивал по карманам не считая, и уже давно недоумевал, почему они так быстро стали иссякать?
Разгорелся скандал: Афонина заставили вернуть все долги офицерам, у которых он "одалживал" таким же способом, как у меня и Ивана, а затем выгнали из армии. К сожалению, мы с Иваном находились слишком далеко, и золотой дождь на нас не пролился. Зато афонинский слоган "арбусное место" стал крылатым и долго согревал наши души…
Следующий наш именитый посетитель – зам начальника УМР по строевой части подполковник Есипов, – красавЕц-мужчина с кудрями светлых волос, пронзительными голубыми глазами, родом из донских казаков. Его появление началось почти с анекдота. Появившись на КПП одной из частей, он начал там форменный разгром.
– Почему дежурные нарушают
Прохаживаясь легкой походкой перед понурым офицерским строем, Есипов у каждого нашел нарушение формы одежды, недостаточную выбритость, слабую строевую выправку и еще массу других недостатков и нарушений, пообещав разобраться со всеми этими безобразиями, подготовить и издать приказ командира "N".по поводу обнаруженных безобразий.
– Товарищ подполковник! Генерал "N" не является нашим командиром! – робко возразил грозной "столичной штучке" дрожащий от страха командир "разносимой" части, тоже в звании подполковника.
– Как это – не ваш? Вы – войсковая часть ****?
– Нет, товарищ подполковник! Мы – в/ч хххххх, и подчиняемся генералу "У"!
– Ну, все равно: недостатки надо исправлять! – назидательно изрек Есипов, нисколько не смущаясь. Сохраняя за собой инициативу и последнее слово, он скомандовал:
– Вольно! Разойдись! – после чего величественно удалился из части, которая не имела ни малейшего отношения не только к Есипову, но вообще – к нашему ведомству.
Обстановка на объектах совсем накаляется: приближается время сдачи и приемки горючего. К нам приезжает и остается надолго главный инженер Строймонтажа 11 Дмитрий Николаевич Чернопятов. Он – пожилой, высокий и крупный, с короткой стрижкой – его мучает экзема; внимательные глаза смотрят на собеседников поверх очков. Он – старый инженер, его тоже не так давно призвали из гражданки. Почти никогда не повышает голоса. Говорит мало и не терпит суесловия. Требует точности и достоверности докладов. Его любимый вопрос после получения информации:
– Сам видел, или тебе докладывали?
К нам он обращается сначала на "вы", позже – на "ты", но только по имени-отчеству. Замечаем, что "выкает" он не столько старшим, сколько людям, которым не доверяет и которых не любит.
Утром, когда мы только поднимаемся, Чернопятов уже обошел все объекты, все увидел, все знает. Незаметно он становится подлинным руководителем участка, а Маклаков, я и Павлюков – бригадирами. Точнее, мы – "направленцы": у каждого по несколько бригад и по несколько горячих объектов. Работы сразу идут быстрее: большинство вопросов решается немедленно.
Наши ежевечерние планерки стают короче и, на удивление, – плодотворнее. Например, так:
Чернопятов: – Скоро опрессовка линии масла. Надо поставить вентиль в колодец А7.
Маклаков: – Хорошо, поставим.
Ч.: – Когда?
М. (что-то прикидывает):- В среду.
Ч.: – Хорошо.
Планерка в среду. Решаются масса других вопросов. Внезапно Чернопятов спрашивает Маклакова:
– Вентиль на колодец А7 установили?
Маклаков замотался и о вентиле просто забыл. Он выкручивается:
– Нет, Дмитрий Николаевич. У нас нет вентиля шесть БР.
– Неправда. Он у вас лежит в складе на второй полке слева. – Чернопятов спокойно смотрит на Маклакова поверх очков. Маклаков покрывается румянцем:
– Хорошо, Дмитрий Николаевич, мы его поставит завтра с утра.
Вопрос закрыт окончательно: Маклаков и теперь, и дальше, – никогда не забудет своих обещаний… Ставится задача мне:
– Николай Трофимович! Надо закрыть сливные каналы мазута на железнодорожной эстакаде. Штатных щитов не дождаться. Придумай и свари что-нибудь жесткое и легкое из стальных листов и проката, которые есть на складе. Надо закрыть около ста метров канала.