Еще там есть собака
Шрифт:
— Нелегко быть в одиночестве на Рождество.
— Да, это так, — огрызаюсь я. Поверить не могу, я говорю, как обиженный двухлетний ребенок. Прочищаю горло. — То есть… может быть, если бы у меня была твоя собака, мне было бы легче… — Я ухмыляюсь ему.
И получаю улыбку в ответ. Митчелл Конрад улыбается искренне. Его темно-карие глаза излучают тепло за линзами, и это действительно нечто особенное.
— Может, тебе стоит завести свою собственную, и они смогут устраивать свидания.
—
— Может, тогда тебе стоит подумать о работе с меньшим количеством рабочих часов?
Инстинкт заставляет меня насмехаться над этим, хотя в последнее время я серьезно об этом задумывалась.
— Ага. Конечно. Я просто возьму и буду работать меньше. Займусь этим как можно скорее.
Он пожимает плечами.
— Поступай как знаешь.
— Меня все устраивает, спасибо большое. — Потому что я совершенно одинока и не обязана подстраиваться под кого-то еще. — Чем ты занимаешься?
— Я офтальмолог. Специализируюсь на детской офтальмологии, но у меня общая практика.
Доктор Конрад. Конечно. Конечно, он врач. Конечно, он офтальмолог, а не тот врач, название которого легко произносится, как семейный врач или оптик.
— А. Ты работаешь с детьми. Отсюда и леденцы.
— Нет. Я просто люблю леденцы.
Я ищу на его лице подсказки. У него бесстрастное чувство юмора или вообще нет чувства юмора?
Кожа вокруг его глаз слегка сморщивается, края губ подергиваются вверх, и я получаю ответ.
Я усмехаюсь ему в ответ, осознавая, что мы наконец-то стоим здесь всего в нескольких сантиметрах друг от друга и смотрим друг на друга.
— Мне нравятся твои глаза, — говорит он.
Как будто делает простое заявление.
Даже диагноз.
Не могу сказать, это диагноз ему или мне, но эти четыре маленьких слова открывают что-то внутри нас обоих.
Я чувствую, что мои руки тянутся к его свитеру.
Его руки обхватывают мое лицо.
Я приподнимаюсь на цыпочки.
Он наклоняет голову.
И вот так Митчелл целует меня, как будто жаждал этого целую вечность.
Несколько секунд нерешительно, словно не может поверить, что это наконец-то произошло.
Настойчиво, в течение минуты или пяти, пока нам обоим не нужно вдохнуть воздуха.
За время, меньшее, чем отведенное на перерыв для вибратора, я каким-то образом открылась этому почти незнакомцу так, как не открывалась никому другому после моего бывшего парня.
Мужчина медленно отстраняется от меня, все еще держа мое лицо в своих больших,
Второй раз за сегодняшний вечер смущаюсь, потому что чувствую себя в безопасности, когда он вот так обнимает меня, а раньше я даже не осознавала, что чувствую себя небезопасно.
В районе моих икр раздается фырканье.
Мы оба смотрим вниз и обнаруживаем, что Агнес смотрит на нас сверху.
Мы оба отпускаем друг друга, наклоняемся, чтобы погладить ее, и сталкиваемся головами.
— Ай.
Он смеется, потирая мой лоб прежде своего.
— Ты в порядке?
— Нет. У тебя невероятно толстый череп.
— Так я слышал. Не такой пушистый, как у моей собаки. — Он поднимает Агнес и держит ее так, чтобы я могла уткнуться лицом в ее невероятную, милую мордочку.
— Привет. Я скучала по тебе. Ты скучала по мне?
Агнес лижет мой нос и область вокруг него около сорока семи раз, тем самым подтверждая, что она действительно любит меня больше, чем кого-либо другого на планете.
— Нам, наверное, пора идти, — бормочет ее приводящий в замешательство, твердолобый, многоличностный хозяин.
— О, да?
— Но мы хотели бы пригласить тебя к нам на рождественский завтрак завтра утром. Если ты свободна.
— О. Да?
— Да. Сигнал Wi-Fi там такой же сильный, если захочешь, чтобы это был рабочий рождественский завтрак. — Опять это нейтральное выражение, но он определенно смеется надо мной.
Я закатываю глаза.
— Ну, вообще-то, мне нужно сделать кое-какую работу.
— Так я и подумал. — Он опускает Агнес обратно на пол. — Эй. Не хочу сбегать от тебя или что-то в этом роде, ты сама справишься? Я имею в виду. Не до конца жизни, а до конца ночи?
Вот дерьмо. Это мило.
— Да. Конечно. Я буду в порядке.
— Просто ты мне нравишься, и я не хочу все испортить, двигаясь слишком быстро.
— О. Хорошо. Ладно. Ты мне тоже нравишься.
— Хорошо. — Он слегка ударяет меня по плечу. — Значит, увидимся завтра утром.
— Оки-доки.
Митчелл проверяет прошивку на своем ноутбуке, прежде чем закрыть его.
— У тебя все еще есть пароль от Wi-Fi?
— Ага. Все еще есть.
— Круто.
— Круто.
Мужчина идет к входной двери, останавливаясь перед ней. Через стекло двери мы видим несколько снежинок, падающих под фонарем на крыльце.
— Начинается снег, — бормочу я.
Через некоторое время он говорит:
— Ну. Черт. — Он смотрит вниз на Агнес, которая переводит взгляд с него на меня. — Мы не можем ехать по такому снегопаду, Агнес…
Я снова выглядываю в окно, чтобы убедиться, что мы видим то же самое снаружи. Все, что я вижу, это несколько ленивых снежинок.