Еще один шанс
Шрифт:
– Нет! Ну, и где обещанная историками в конце семнадцатого века всякая живность? Волки, лисы, медведи? Или хотя бы заяц - какой-нибудь? Сказочники они, а не историки - краеведы, - странник со злостью рубанул по ветке.
– Только языком трепать на всяких ученых советах и могут!
Охотник блудил по лесу уже более получаса. Все попрятались, забились в норы, спали, отдыхали... Никого не было. Никого... Где то высоко пролетел филин, ухая свою любимую песню. Громко стрекотали сверчки. На дереве закричала неизвестная птица.
– Высоко, - Алексей задрал голову.
– Плохо видно. Да и топор сквозь
Вояжеру нужно было признаться, что в этом лесу, при такой темноте... он мог поймать только одного зверя, причем крупного... и большого - Черта Лысого. А есть хотелось всё больше и больше.
– Да, сейчас от той похлебки, которую предлагали мужики я бы не отказался.
– Рязанцев сглотнул слюну.
– Эх! Ну, зачем выделывался? Героем себя выставлял? Поел бы тогда и спал бы сейчас спокойно в повозке. Так, нет - на охоту приспичило. Мясо видите ли захотелось. Слово мужикам дал... Трепло!
– Самобичевал себя странник.
Набегавшись по темному лесу, скиталец присел под кустом. Из-за туч выглянула луна. Она тускло осветила поляну, на которой мрачно стояли деревья. Лесная картина, наблюдаемая ночным охотником, ему решительно не нравилась. Он оперся на ствол дерева, закрыл глаза и представил свою квартиру. Свою уютную кухню. Небольшой обеденный стол. Тумбочку с кастрюльками стоявшую у окна.
– Да-а! Дома всегда хорошо. В холодильнике котлетки, пельмени, другие полуфабрикаты. Достал бы сейчас из него чего-нибудь, положил на сковородку, маслица добавил и минут через несколько можно снимать. А потом с кетчупом и картошечкой. У-у...м вкусно! Ещё там пиво есть холодненькое, в бутылочках.
– Приставив всё это, Алексей от желания причмокнул. И тут с удивлением заметил, что его глаза открыты, и он смотрит в дверной проем, ведущий на кухню. Причем вход находился всего в двух шагах от него. Все предметы и мебель в квартире были настолько отчетливы, будто путешественник находиться не в лесу, а в коридоре своей квартиры. Особенно отчетливо виден холодильник, в котором лежали такие желанные продукты. Недолго думая путник сделал два шага и зашел к себе на кухню...
***
Как же Алексей обрадовался своей кухоньке! Любимый стол, родная плита, кухонная мебель. И даже старый потрепанный диван, стоявший рядом с обеденной зоной внезапно, тоже обрадовал его.
– А ведь хотел тебя выбросить... Да, никогда! Будешь стоять ещё двести лет!
– обрадовал он его. Скиталец прошелся восторженным взглядом по комнате. Остановился на холодильнике с продуктами.
– Ура! Лучшее изобретение двадцатого века для мужчины - добытчика. Всё, что тебе нужно находиться там!
– Голодный страдалец подбежал к агрегату и заглянул внутрь. Всё о чем он только, что грезил лежало на месте.
– Люди! Жизнь-то налаживается!
– радостной крик пронесся по квартире. Рязанцев резко обернулся в сторону прохода, ведущей в коридор...
А вот это уже был сюрприз! Межкомнатной двери не было. Вместо неё был темный квадрат портала с выходом в лес.
– Вот тебе бабка и Юрьев день! Что делать? Вот как теперь ходить в другие комнаты?
– В голове хозяина возник ряд вопросов.
– Теоретически можно выйти через окно и спустится по пожарной лестнице с третьего этажа.
Алексей
– А если сильно приспичит в туалет?
– Задал он себе провакационный вопрос.
– Тогда можно и в лес сходить. А если кто в гости придет? Или вдруг из собеса проверка?
– Нет, я так не хочу!
– Странник задумчиво почесал затылок.
– Мне тут таких подарков не надо. Мне вход в коридор нужен, а оттуда проход в комнату. Причем так, как было раньше. Ладно, попробуем его убрать!
Путешественник во времени закрыл глаза и представил себе, как хорошо, удобно было без портала. Прищурившись, медленно открыл один глаз. Потом другой.
– Проем исчез.
– Совсем другое дело!
– путник отметил, с удовольствием потирая ладошки.
– А теперь я снова хочу в лес. Желаю попасть к моему любимому кусту, к этим замечательным ночным деревьям, к той лесной поляне, на которой я сидел.
– Капризно подумал проказник и обрисовал в голове обозначенные желания. И темное пятно вновь возникло на месте кухонной двери.
– Ну, и снова здрасте! Старым друзьям мы всегда рады! А вам - так особенно!
– испытатель схватил первую попавшую в руки табуретку и ринулся сквозь образовавшийся проход.
За время отсутствия гостя из будущего в лесу ничего не изменилось. Всё также одиноко на небе светила луна. На поляне стояли мрачные, черные кусты. Сверчки пели свои ночные песни. Вдали где-то ухал филин. Даже топор, с которым пошел охотиться "доброволец" по-прежнему сиротливо лежал на месте. Именно там где его оставили. Была полная идиллия ночного леса. И он стоявший с табуреткой под луной, как статуя девушки с веслом, наслаждался ночным пейзажем...
Чтобы закрепить свои навыки Алексей ещё несколько раз, открыл и закрыл портал. Потом сходил туда - обратно с разными вещами. Затем поймал соседского кота сидевшего под лестницей в подъезде. Стаскал его в прошлое. Показал яркую луну, ночной пейзаж. Котяра был доволен! Царапался, страшно орал, не хотел возвращаться с лона природы.
Эксперименты с живой материей прервало ощущение голода, утихшее на время исследований. Необходимо было сесть и не спеша поужинать. Однако спокойно поесть не получалось. Скиталец распираемый от чувств радости и воодушевления хватал все подряд и быстро пережевывал.
– Так, что будем делать? А, что я могу сделать? А стоит ли это делать?
– куча мыслей лезла в голову Алексея не позволяя, сосредоточится на еде.
– А вдруг "эффект бабочки" и мы все погибнем? Или история изменится - и всё будет совсем по-другому? А если уже всё изменилось? Может выйти на улицу? Найти прохожих? И что-нибудь узнать? Важное? А что?
– Ничего себе - СИТУАЦИЯ!!!
– странник задумался и уставился куда-то в сторону темного окна. Перестал жевать. Глаза его остекленели.
– Наверно натворил я дел? Чего же теперь будет? И главное кто мне поверит?
"Сотрясатель вселенной" дожевывая быстро изготовленный бутерброд, внезапно задумался и бросился в ванную комнату к зеркалу. С замиранием сердца взглянул в него. Оттуда на него смотрел молодой мужчина в возрасте двадцати двух - двадцати четырех лет.