Ещё не вечер…
Шрифт:
Виктор Алексеевич Лукьянов был полной противоположностью своему товарищу. Широкое русское лицо с глубоко посаженными глазами, волевым ртом и квадратным подбородком. Второе место в весе 75 кг в Союзе, он немного пренебрегал защитой, был силен и тоже обладал мощными ударами с обеих рук, был феноменально вынослив и, как говорится в профессиональном боксе, умел держать удар. Эти два человека очень много дали своим ученикам и как бойцы и как личности. Тад боготворил обоих, всегда бывал на соревнованиях, где они выступали в роли молчаливого оруженосца, и если кто-нибудь из них дарил взгляд, то Тай задумывался: «К чему бы это?» Современной молодежи этого не понять.
Первые десять боев Тай выиграл как бы играючи, шесть ввиду явного преимущества и четыре – по очкам. В школе № 554, где он учился, все знали, что Тад серьезно занимается боксом, и даже старшие ребята относились
В семье тоже назревали большие перемены. Все узнали, что бабушка Антонина Ивановна больна раком пищевода и как-то все затихло от ожидания предстоящей трагедии. Мать Тада с бабушкой переехали к Белорусскому вокзалу в Большой Кондратьевский переулок в дом 13 (теперь на этом месте стоит детский сад). Отдельный маленький домик, две комнатушки и сарай для дров принял небольшую семью Касьяновых. Так как денег матери на жизнь не хватало, Тад решил идти работать. Он ушел из 9 класса, не оглянувшись и не пожалев, но предполагая, что когда-нибудь закончит свое образование. Устроившись на 27-й завод, стал работать фрезеровщиком, продолжая заниматься в «Крыльях», теперь это было удобно, потому что все было рядом. Бокс был развит в системе военных заводов и поощрялся отцами спорта. Выступая за коллектив Скотникова, Тад приносил очки и баллы взрастившему его заводу. Сам Скотников, человек в полувоенном френче и сапогах, где-то копируя Сталина, очень любил бокс и присутствовал на всех соревнованиях своей команды. Призерам он тут же выписывал премии и выдавал новую экипировку. Следующие десять боев Тай выиграл, уже думая головой, слыша подсказки тренера и секундантов.
Ему очень хотелось знать о боксе больше, и для этого он записался в библиотеку им. Ленина. Тад вообще очень любил читать, но особенно книги по истории и географии. В Ленинке же ему пришлось читать методическую литературу. Тад брал труды о подготовке чемпионов мира боксеров-профессионалов: Джо Луиса, Рокки Марчиано, Флойда Паттерсона, Джека Дэмиси. Он как завороженный поглощал книги об этих гигантах бокса, мысленно стараясь хоть как-то походить на своих кумиров. На тренировках Тад старался как можно меньше получать ударов в голову, тщательно отрабатывая защиту, подчинив все свободное время жесткому режиму. Но жизнь, как известно, брала свое, а в молодости так много хочется, и так мало можешь идостается. Работа стала для Тада не больше, чем хобби, а спорт становился всей жизнью.
Шел период хрущевской оттепели, жить становилось легче, да и воспоминания о вурдалачьих временах как-то потихоньку уходили в небытие. Молодость – ни с чем несравнимое состояние. Спортивный мир готовился к Олимпиаде 1956 г. в Мельбурне, а вся страна к молодежному фестивалю в Москве.
Виктор Иванович Огуренков нажимал на тренеров, чтобы лучше готовили команду, а Таду он сказал, мол, хватит дурака валять, бери курс на мастера и на Олимпийские, но в Мельбурн, естественно, Тад попасть не успел, туда поехала очень сильная команда боксеров и шестеро из девяти приехали домой чемпионами Олимпийских игр. А поехать так хотелось, ведь туда должна была прилететь звезда аргентинской эстрады и кино Лолита Торрес, по которой Тад сходил с ума, да, наверное, не только он один эту удивительно обаятельную актрису любили все. Ее песня «Коимбро – наш город чудесный» была, пожалуй, самой популярной песней того времени на планете.
Выиграв первенство центрального Совета общества «Крылья Советов» во втором полусреднем весе, Тад стал готовиться к первенству Москвы, но этому событию предшествовало еще более значимое событие – Международный фестиваль молодежи и студентов в Москве в 1957 г. Такого праздника практически никогда не было в нашей стране. Ожидая много удивительного хорошего и необычного, многие не знали, как к нему отнестись. КГБ и МВД «стояли на ушах», но это не мешало происходить казусам всякого рода, ведь народ-то наш, задерганный и задавленный комплексами, первый раз вот так более или менее свободно (сорвавшись с цепи коммунизма) общался с иностранцами. Ох, народ, народ ты наш русский, откровенный и простодушный! Сколько после этого фестиваля появилось детей всех цветов и опенков, сколько наших дурех осталось несчастными, Богу только известно. Тад принимал
В то прекрасное время было очень много танцевальных вечеров и всякого рода праздников, на эстрадах сверкали отечественные звезды: трубач и дирижер Эдди Рознер, король джаза и наставник многих ударников Лаци Олах. Многие из музыкантов-одногодков Тада стали впоследствии знаменитостями: Гаранян, Зубов, Лукьянов, Гареткян; убежавшие одними из первых от коммунистического режима во время гастролей в Японии Мидный и Бирукшиц. Но особенно Тад и его компания подружились с феноменальным ударником Володей Журавским (трагически погибшим впоследствии в авиакатастрофе), бывая на всех вечерах, где играл Володя и, естественно, защищая его и его друзей музыкантов.
В те времена были модны прически под Элвиса Пресли (кок) или как их в народе называли «вшивый домик», узкие брюки и обувь на «манной каше» – толстой подошве. Идеологический отдел ЦК Партии и комсомола направлял на вечера и праздники дружинников е повязками, дабы очистить зал от носителей вредоносной капиталистической скверны. И вот эти мирифлютики, являясь на вечера, тоже целыми ватагами, резали ножницами узкие брюки, разрушали прически и тащили ребят в милицию, сообщая о приводе на работу или учебу.
Как-то раз, кажется, под праздник 7 ноября, Журавский е музыкантами наблюдали такую картину, когда дружинники (надо же обозвать эту сексотню таким хорошим русским словом) попробовали вывести из зала нескольких ребят за то, что те стали танцевать рок-н-ролл. За ребят вступилась ватага Тада, а за дружинников какая-то рабочая бригада с периферии. Ребята-спортсмены сначала увещевали работяг отстать от них, но тщетно… Несколькими ударами их отправили на пол, но особенно жестоко боксеры отделали дружинников. В зале началась всеобщая драка, в которой компания Тада чувствовала себя как рыба в воде. Правда, с вечера пришлось уходить, в дело полезли менты, но боксеры, зная все ходы и выходы «Крыльев», беспрепятственно исчезли из танцевального зала под звуки рок-н-ролла оркестра Володи Журавского.
Братья Чигирькины, Олег и Юрий, Витя Фарсюк – талантливый художник и боксер, Юра Карпенко, Вася Скворцов, Женя Бочаров, Володя Грачев и более близкая компания – Адольф и Ганс Владимирские, Шкипер, Валера Голубоцкий, Толя Карабанов, все чемпионы Москвы и не по одному разу, Станислав Покровский и Тадеуш Касьянов были удивительно чистые ребята, готовые всегда придти на помощь, надолго сохранившие это теплое чувство друг к другу. Но жизнь, как водится, разметала и эту компанию.
На осеннем чемпионате Москвы, где главным судьей был великий русский боксер Николай Федорович Королев, Тад выиграл три боя: один по очкам и два за явным преимуществом. Четвертый бой должен был состояться между ним и Восходящей звездой советского бокса Борисом Лагутиным, но врач снял Тада с соревнований. Обе брови Тада были рассечены, один глаз заплыл, а у другого покраснел зрачок. Часто работая друг с другом на тренировках, так и не выяснили в этот раз эти два одноклубника, кто есть кто, но друзьями остались. Между боями в раздевалку, где разминались боксеры, зашел Королев, проходя мимо Тада, он спросил: «Где туалет, сынок?» И, получив ответ, потрепал Тада по плечу. Тад напомнил Николаю Федоровичу, что когда тот жил на сборах в г. Ступино в 1956 г., то на тех же сборах жил и Тад с командой старших юношей, готовившейся в ЦС «Крылья Советов». Тогда Королеву врачи запретили выступать, ему было уже 44 года, и он, как бы, присутствовал для натаскивания и поддержания духа молодых боксеров. Еще раз, ласково потрепав Тада, Королев, молча, вышел из раздевалки.