Еще не вечер

Норк Алекс

«Даже ресторан под операцию открыли, и подразделение это… далеко нити идут».

— Курите, если хотите.

Прокурор достал из нижнего ящика блюдце для пепельницы.

— Спасибо, не откажусь.

Он вдруг понял, куда идут эти «нити» — нет, не далеко, тут надо говорить «высоко».

Очень!

Неприятно стало.

Будто он, правда, задрал голову, и замутило, как от нависшей скалы.

— Расскажите теперь, что это за нужный вам человек.

Ему ответили виноватым взглядом:

— Вот этого, простите, никак не могу. Попозже вечером прибудет майор —

руководитель нашей группы, сообщит вам, а я лицо подчиненное.

— Как со мной свяжется?

— Позвонит по мобильному. Это Шестова, так она здесь у вас значится.

… скала отвесная — живая своей миллионной тяжестью… спираль, блеснув камнями, улетела во тьму… явились с концами в никуда разноцветные линии… «Тяжелый день для головы», — всплыла своя же собственная фраза.

У Нади в секретарской в аптечке есть нашатырный спирт.

Прокурор извинился — что на секунду покинет…

И быстро вернувшись, спросил еще от порога:

— Китаец ваших рук дело?

— Не совсем.

— А как «совсем»?

— Без подробностей, товарищ полковник?

Виктор, сев в кресло, кивнул.

— Это был серьезный агент. Но здесь его уже нет, — на «здесь» поставили ударение.

— Угу. А фамилия и имя непойманного стрелка такие же, как у убитого священника?

Во взгляде капитана мелькнуло удивление, смешавшееся сразу с почтительностью…

— Ладно, не отвечайте. За священником вы, конечно, следили. Про его убийство мне тоже ничего не сообщите?

— Нет, это могу, — гость замял остаток сигареты. — Да, наш сотрудник вел наблюдение, когда священник в одиннадцатом часу отправился к Черному лесу. Наблюдение, разумеется, вел через инфракрасную оптику.

— У священника была с собой садовая лопатка?

Гость прыснул от смеха.

— Ох, недаром майор говорила о вас: «аналитически опасен». Знаете, и что дальше произошло?

— Почти.

— Ну, собственно, деталей особенных я при всем желании передать не смогу. Священник передвигался по краю леса, наш сотрудник мог контролировать его метров с сорока-пятидесяти. Внезапно появилась вторая фигура, разговор какой-то очень короткий, священник замахнулся лопаткой, второй человек отскочил, потом перехватил эту лопатку, пошла борьба за нее, — гость неуверенно двинул плечами: — Наш приблизился метров на тридцать, и тут уже всё прекратилось — видимо, во время борьбы край лопатки угодил священнику в височную область. Технически это понятно, когда, знаете, вырывают на боковом движении.

— Очень правдоподобно. А дальше?

— Судя по всему, тот второй очень испугался. Погрузил на себя тело, лопатку прихватил и, насколько мог, заспешил через лес к дороге.

— К церкви?

— Да, вышел к церкви. Тут уже наблюдение велось обычным способом. Человек в церкви пробыл менее двух минут. Потом вышел, нырнул сразу за другой угол — и в лес. Я, по связи, приказал осмотреть священника, а через полминуты, узнав, что тот мертв, дал команду сотруднику уходить.

— А сможет он опознать того человека?

Голова мотнулась:

— Нет. И приметы самые общие: плотный, среднего роста, возраст средний… Одет был

в какой-то полуспортивный костюмчик — так, в барахло.

— Убийство по неосторожности в результате случайного конфликта?

— Мы сразу подумали про попытку ограбления, или какой-то алкаш мог в грубой форме спросить у священника денег. У меня, между прочим, так чуть не убили отца — хорошо, мимо проходили двое крепких ребят.

— Похоже, да, на нелепый случай.

— Но майор сомневается. Говорит, такой тип сбежал бы сразу еще там, в лесу. А если бы его хватило на попытку спасти священника, не стал бы имитировать кражу икон, зачем ему… — гость прервался, — впрочем, это уже не моя компетенция.

Судя по тону, данные мысли ему серьезными не казались.

И по выражению лица — прокурору тоже, но в выражении этом гостю заметилась мрачноватость.

— Капитан, тут такая коллизия… Зубакин — человек не вполне управляемый…

— Простите, не очень пока понимаю.

— Да дело в том, что прямо перед вашим приходом звонил начальник нашего УВД. У него агентура хорошая, есть кое-кто и среди людей Зубакина, — прокурор, с беспокойством даже, предупредил: — Это строго между нами, конечно.

— Понимаю, товарищ полковник.

— Так вот, Зубакин грешит на вас, что вы организовали убийство священника.

— То есть…

— То есть из-за икон. Раз торгует оружием, такой мимо ценных икон не пройдет. Осведомитель предупредил, на вашу ликвидацию, вероятно, уже дана команда.

— Ну и дела, — гость машинально вытащил пачку и из нее сигарету.

— Не ехать же мне с вами сейчас к Зубакину — представлять вас как сотрудника МВД.

— Совершенно исключено.

— Вот. Предлагаю поэтому, отсидеться вам тут как минимум до приезда майора — чай, кофе в секретарской в шкафу. Дежурному я дам команду. А потом подумаем вместе с майором.

— Благодарю, товарищ полковник.

Внука часто называют именем деда — так назвали священника.

И полковника так назвали, тоже полное совпадение — с комендантом секретного Института.

Виктор, выйдя на улицу, сперва хотел проголосовать, но пришла здравая мысль позвонить в Управление — пусть везут на ближайшей патрульной машине.

Комендант, узнавший больше чем нужно, сумел, к счастью для себя, «не засветиться», под репрессии не попасть. От него информация пошла к сыну, от сына к внуку. Нет, не просто про связь миров: что-то большее кроется тут, и страшное очень — как и случается на новом витке познания, что-то, может быть, вроде «мирного» и «не мирного» атома, который один и тот же, но меняется от рук, куда попадёт. И уже сошлись здесь авангардами две нечистые силы: азиатская — способная обрести внезапно единую волю и заполнить собою всё, и «родная» — лишенная совести, ненасытная и оскаленная от страха потерять свои триллионы. В сознании Виктора побежали вдруг стрелки по незнакомому циферблату, и не циферблату даже — там не видно обозначений, но бегут быстро и пространство за ними сразу же исчезает…