Escape навынос
Шрифт:
— Ещё раз! — почти скулит мне в губы, двигаясь на мне вперёд. — Прошу тебя, ещё раз.
— Милана…
Бьёт меня по плечам и слезами заливается, а потом опять целует меня.
— Ещё раз. Всего один раз. Других ты имеешь, целуешь их. Я тоже хочу. Я тебя хочу, Данил. Я не могу без тебя! Я не хочу жить без тебя!
Других. Нет других, только она одна. Только ради неё всё. Достаю из кармана пальто шприц, медленно приподнимаю её за бедра и резко опускаю на себя. Вкалываю содержимое тюбика, пока назад со стоном откидывается, и швыряю его в сторону. Снова
Вдалбливаюсь в неё, даже когда засыпает, но и тогда её тело охватывает оргазм, и она содрогается в конвульсиях. И вместе с ней с рычанием кончаю снова. Прижимаюсь щекой к её щеке, вдавливаю её в себя. Пытаюсь хоть так заполнить пустоту в своей душе.
А на утро всё та же схема. Вместе с таблетками от головной боли подсовываю противозачаточные, а она всё так же с ненавистью смотрит на меня. В глазах презрение и боль, но не помнит ничего. В первый раз это вышло случайно. Она всего лишь поцеловала меня, когда на руках её выносил из какого-то клуба пьяную, не в адеквате. Всего лишь коснулась губами, а у меня крышу с корнем снесло. Имел на заднем сидении машины. Слушал её слезы и мольбы и был готов сорваться, плюнуть на план и увезти её подальше, но и это не вариант. Всю жизнь в бегах… нет. Я должен придерживаться изначальной цели. Должен избавиться от Кубрынина, чтобы освободить мою Кнопку раз и навсегда. Но мне так нужно время. Ещё хотя бы два месяца.
— Где отец?
Поднимается с кровати и в чём мать родила идёт в ванную комнату. Я привык. Знаю, что обо мне думает. Таким образом пытается показать, что относится ко мне как мебели. Забавная. Вчера умоляла меня трахать, а сегодня трезвая нос воротит. Как ребёнок ведёт себя. А что я хотел? Мне тридцать четыре. Ей двадцать пять. Молодая. Вздорная. Сексуальная. И сломленная. Понимает что не получится, но всё равно пытается, ищет способ умереть. А я мешаю ей и имею. Такая вот любовь у меня.
— Где вчера была? — спрашивает Кубрынин, зайдя в комнату дочери.
Я как всегда стою в тени. У Бульдога свои методы ломать людей. Думает, что наблюдая каждый раз как её откачивают, я сорвусь и дам повод убить её или продать повыгоднее. Не выйдет. Недолго осталось.
— Гуляла.
Стоит в белом халате после душа. Волосы мокрые. Взгляд напряжённый с отца не сводит.
— Гуляла? Или опять наркоту жрала? Значит так. Ещё одна подобная выходка и отправлю тебя пацанов ублажать. А хотя нет. Есть местечко для тебя. Поможешь с Захаровым отношения закрепить. Через неделю на приёме дырку свою подставишь.
— И не подумаю…
Бьёт её по лицу, заставляя упасть на пол. Кулаки сжимаю и соображаю лихорадочно. Времени больше нет. Она лучше убьёт себя, чем ляжет под кого-то. И я не могу вскрыть ему глотку сейчас. Не могу предотвратить это.
— Подумаешь, дура. Сто раз подумаешь и поймёшь, что лучше так, чем по рукам десяти пойти, шлюха. Ты моя дочь, а значит будешь отрабатывать бабки, которые на кокс спускаешь.
Уходит. Понимаю, что нужно действовать срочно. Она не будет мириться с этим. И я тоже.
— Уйди, —
— Нет.
— Обещаю, я ничего не сделаю. Просто уйди.
— Милана…
— Я хочу побыть одна! На сегодня можешь быть свободен.
— Нет.
— Пошёл вон! Как ты меня бесишь! Убирайся, ублюдок!
Ухожу, дверью хлопая. Слишком много эмоций во мне. Приставил к ней двоих, чтобы следили, а сам готовиться отправился. Знаю, что сегодня опять сбежит и в тот же клуб попрётся, но в этот раз, сердцем чувствую, будет последняя попытка.
Звоню Тохе уже из машины.
— Когда?
— Сегодня.
— Хорошо, — соглашается друг, — я подвезу примочки твои и людей по периметру расставлю. После открытия клуба она и шагу не ступит без моего ведома. Главное, чтобы всё получилось.
Я молчу, потому что говорить не могу. Потому что глотку скручивает от ярости, злобы и боли. Это предел. Это мой личный предел.
— Клим. Ты только держи себя в руках. Нас семеро осталось. Если ещё и ты погибнешь, я… Брат. Борись.
Я борюсь. Борюсь с собой, с ней, с целым миром.
— Я проигрываю.
— Нет. Ещё нет. Мы ещё можем вывернуть. Я всё спланировал.
— Кристину спрячь.
Скидываю и руль в пальцах сжимаю. Тоха. Нас действительно семеро. Окончили один колледж и настолько сдружились, что братьями стали. Почти у половины есть семьи и дети. Но всё равно вместе. Всё равно в команде. В одной роте служили. По одному контракту пошли. Спину друг другу прикрывали. В плену вместе тоже были. Восьмой лишь погиб пять лет назад. На похоронах снова встретились и связь решили поддерживать.
Только я немного в сторону свернул. Боролся за призрачную надежду. За свою женщину. И при этом отдал её в лапы монстра. Не знаю, был ли у меня другой выбор тогда, но я пытался. Два года ушло, чтобы убедить Кубрынина, что безразлична мне девушка. Строил из себя, будто сам рвался к нему на службу, поэтому Милану использовал. Оценил, ублюдок, поверил. И устроил ей ад. Приставил меня к ней и заставил смотреть как издевается.
Полдня провёл в сборах и подготовках. Ещё полдня строил из себя преданного пса, выкладывал ловушки по территории, вводил коррективы в систему безопасности, делая вид, что всё проверяю. А когда раздался звонок, выдохнул с облегчением.
— У нас проблемы. Она опять сбежала.
Моя умничка. Моя Кнопочка.
— Еду.
1
Милана
Таксисту отдаю всё, что у меня есть — телефон, визитки, кольца, сережки. Всё. Подхожу к перилам и сжимаю в руках сталь поручней, пока машина за спиной уехала с визгом шин. На дворе осень. Холод собачий, а я не чувствую. Ещё на подъезде сюда залпом выпила целый литр водки. Даже вкуса не почувствовала. Зато внутри так горячо, и колотит меня от маленькой победы. У меня получилось! Я сбежала от них! От всего мира сбежала, перехитрила их всех! Отца, Климова, их ручных псов. Всех! Даже не верится.