Эртан

Середа Светлана Викторовна

В институт я поступила не по призванию — за компанию с подружкой. На четвертом курсе подвернулась работа почти по специальности — фирме, в которой работал Глеб, сын нашего куратора, понадобился помощник копирайтера. Потом Глеб ушел начальником отдела в другое агентство, покрупнее, и я перешла вместе с ним. За несколько лет я повысила свой статус в глазах коллег и начальства с «девочки Глеба» до квалифицированного специалиста (сам Глеб пару лет назад уехал в Москву — кажется, у него теперь собственная фирма). Меня ценят, доверяют сложные заказы, не забывают регулярно повышать зарплату…

Личная жизнь тоже не требовала принятия героических решений. Мелкие (хоть и бурные) романы так или иначе заканчивались сами собой. Единственная серьезная катастрофа

произошла почти без моего вмешательства — я просто не могла ничего сделать. Обстоятельства неодолимой силы… А потом появился Андрей и так естественно вписался в мою жизнь, что я даже не заметила, когда мы перестали просто встречаться и стали жить вместе.

Я послушно плыла по течению, искренне считая, что мне просто везет на удачное стечение обстоятельств. И только год назад начала — очень медленно и неохотно — осознавать, что моей внешне благополучной жизни, как фальшивой елочной игрушке, недостает чего-то существенного.

Забавно, но большую часть сознательной жизни я считала себя в высшей степени ответственным человеком. «Ваша Юлечка не по годам серьезна и ответственна», «Дубровская, ты самая ответственная в группе, будешь старостой», «Юлия Эдуардовна, у меня для вас ответственное задание»… Хор голосов был так убедителен, что в конце концов я и сама в это поверила. Мне понадобилось почти двадцать шесть лет, чтобы понять: то, что все зовут ответственностью, — всего лишь гипертрофированное чувство долга. А настоящей ответственности я панически боюсь и избегаю всеми силами.

Но все же, годы спустя, я — поняла. А значит, сделала первый шаг к тому, чтобы принять на себя самую главную ответственность — ответственность за собственную жизнь.

Я поняла. И значит — победила?

Нет.

Андрей отнял у меня эту победу. Оказалось, что даже этот выстраданный шаг, на который я так долго не могла решиться, уже давно предопределен судьбой.

В один миг я с тоскливой ясностью увидела всю свою будущую жизнь — жизнь, в которой от моих решений ничего не меняется. Я уволюсь с работы и попробую несколько выбранных наугад профессий. Пары лет мне хватит, чтобы убедиться, что они столь же скучны, как и опостылевший копирайтинг, только приносят куда меньше денег (ведь мне будет уже под тридцать — поздновато для статуса «молодого специалиста»). И тогда на горизонте очень удачно возникнет кто-нибудь из бывших коллег или клиентов с предложением, от которого невозможно отказаться. И вот я снова в рекламном бизнесе…

Андрей… Андрей появится через год, успешный, уверенный в себе, руководитель регионального подразделения транснациональной компании. Протянет огромный букет красных роз.

— Привет. Я заказал столик в ресторане на семь вечера. У тебя есть еще час, чтобы навести марафет.

Я буду молча рассматривать этого нового Андрея, пытаясь связать воедино множество неуловимых изменений: взгляд — уверенный и немного хищный, не свойственный прежнему Андрею, запах дорогого парфюма, стильный костюм от кого-то из модных модельеров… А потом этот амбициозный самоуверенный яппи беззащитно улыбнется:

— Малыш, я ужасно соскучился…

И на мгновение превратится в того молодого человека, который когда-то по кусочкам собрал мой разбившийся в катастрофе мир. Разумеется, я не смогу прогнать его. В ресторане он жестом фокусника достанет обручальное кольцо стоимостью в четыре моих зарплаты… И жизнь вновь понесется по накатанной колее. Безнадежно. Бессмысленно. Беспросветно.

Видение было таким ярким, что я практически выпала из реальности и не сразу обратила внимание на странные маневры одного из многочисленных дальнобойщиков, спешащих в Питер. Вернее, поначалу они мне не показались странными: ну, подумаешь, выехал на встречку — может, на обгон пошел или препятствие объезжает. Но расстояние между нами неуклонно сокращалось, а водитель и не думал возвращаться в свой поток. Я машинально

вдавила неработающий клаксон — тишина. Отчаянно замигала фарами — никакого эффекта. Когда до грузовика оставалось около десятка метров, я резко вывернула руль влево. Вправо не рискнула: лес подступал почти вплотную к дороге, к тому же спятившая фура продолжала смещаться к правой обочине, а перед следующей машиной, по моим прикидкам, должна быть приличная «дырка», в которую я надеялась проскочить. Взвизгнули покрышки, в глаза ударил слепящий свет, крик царапнул горло — на меня неслась другая фура. У меня была в запасе еще доля секунды — наверное, я успела бы уйти на левую обочину, пусть в кювет, в дерево, принять удар по касательной — все-таки это был шанс выжить. Но я застыла, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Возникший из пустоты грузовик странным образом и подтверждал, и опровергал мои недавние размышления. Что это — шанс выбраться из замкнутого круга или очередная ловушка неотвратимой судьбы?.. Я так и не успела додумать эту мысль. Все произошло почти мгновенно. Подушка безопасности не сработала, да и вряд ли она спасла бы меня при лобовом столкновении на такой скорости…

В самый последний момент, уже выпадая из безграничной боли в милосердную небыль, я снова увидела пронзительно синие глаза, в которых полыхала мольба и надежда: «Ты нужна мне…»

Глава 3

Женька снял нейрошлем, помотал головой, чтобы встряхнуть примятые волосы, и с наслаждением потянулся. Это новое чудо-кресло «Virta-EC» позволяет с относительным комфортом провести в виртуальности хоть сутки — если, конечно, не забыть надеть биокостюм, поставляемый в комплекте, — но мышцы все равно затекают от длительной неподвижности. Утром, уходя в виртуальность, Женька планировал там провести часов шесть, не больше, поэтому биокостюм надевать поленился, и сейчас организм мстительно напоминал ему о себе переполненным мочевым пузырем. Туалет оказался заперт.

— Васька! — завопил он, барабаня по двери. — Вылезай! Ты что, за десять часов не могла в сортир сходить?

— А биокостюм у тебя для чего — перед телками рисоваться? — непочтительно буркнула маленькая нахалка. Но вожделенное помещение освободила моментально.

Через пять минут, когда Женька вошел в кухню, Василиса насуплено размешивала сахар в чашке, явно обиженная за то, что ее уединение было прервано столь грубым образом.

— Да ладно тебе, — примирительно сказал Женя. — Извини. Я не собирался так долго в виртуалке торчать. Пришлось задержаться.

— Что-то случилось?

— Потом расскажу. Слушай, соорудишь мне что-нибудь пожрать? Я со вчерашнего дня ничего не ел. К сожалению, мегабайтами желудок не набьешь.

Василиса критическим взглядом окинула содержимое холодильника.

— Борщ будешь?

— Я все буду.

Девочка щедро налила полную тарелку супа, поставила в микроволновку и вернулась к столу.

— Василиса! — ахнул Женька, только сейчас разглядев ее лицо. — Откуда такой фингал?

— С мальчишками у школы подралась, — неохотно ответила сестра. — Блин, а в понедельник русский первым уроком. Опять Мадам Натали будет по ушам ездить. «Барышне вашего возраста, Василиса, не пристало решать спорные вопросы силовыми методами!» — Васька так похоже передразнила интонации своей классной руководительницы, что Женька самым непедагогичным образом расхохотался.

— А ты, конечно, считаешь, что очень даже пристало? — отсмеявшись, уточнил он.

— А что мне было делать-то? Там опять Дылда с дружками у мелких деньги трясли, а мне мимо проходить, что ли? Да ты не волнуйся, у них никакой техники — только руками махать горазды. Я с десятком таких справлюсь.

— Угу, я вижу, — мрачно заметил Женька, кивнув на фингал. — Василек, я тебя очень прошу: будь осторожней. Когда-нибудь твой Дылда приведет друзей посильнее. И если они нападут сзади и неожиданно, тебя никакая техника не спасет. Ты же знаешь, из меня хреновый защитник. А Игорь не станет вмешиваться в школьные разборки.