Эртан
Шрифт:
— Для вас, господин Пров, это не будет стоить ни медяшки, — терпеливо пояснил он. — Если ваша девочка не завалит вступительный экзамен, ее обучение будет оплачиваться из государственной казны. А уж на дорогу, сами сказали, как-нибудь наскребете.
Староста ничего не ответил, но по округлившимся глазам было видно: не верит ни единому слову. Думает, заезжий господин шутки шутит.
— Я не собираюсь вас убеждать, — Женька пожал плечами, но после некоторого раздумья все-таки вытащил из кармана лист бумаги, ручку-самописку и набросал несколько строк торопливым размашистым почерком. —
— Благодарю, господин, — в этом вежливом бормотании не прозвучало и половины той искренности, с которой Пров благодарил Женьку за спасение сына. Но бумажку староста все-таки спрятал за пазуху — и то хлеб. Вроде мужик башковитый, может, на досуге поразмыслит и придет к правильным выводам.
Жена Прова вошла в горницу, застенчиво поздоровалась и принялась сноровисто накрывать на стол. Разговор сам собой прервался. Как говорится, война войной, благотворительность благотворительностью, а обед по расписанию. И виртуальное тело, как ни прискорбно, тоже приходится регулярно кормить. Впрочем, на этот конкретный обед жаловаться было грех: для дорогого гостя расстарались на славу.
Староста, сославшись на неотложные дела, убежал, оставив «господина кхаш-ти» трапезничать в одиночестве, что, впрочем, Женьку не сильно расстроило. Мысли потекли по накатанной колее.
«Я псих, — почти весело думал Женька, со вкусом уминая жаркое из утки. — Ненормальный. На полном серьезе досадую, что из-за старостиного недоверия деревня останется без врача. А ведь если задуматься, вся эта деревня, включая и старосту, и его сына, лишь набор качественно прорисованных персонажей. И за свою благотворительность я не получу ни экспы, ни морали, как это было бы в обычной RPGшке. Чистый отыгрыш…»
За несколько лет Женька привык разделять жизнь на две части: здесь, в виртуальности, и там — в реальном мире. Эти две жизни шли параллельными потоками и никак не мешали друг другу — по крайней мере, с тех пор, как он научился грамотно распределять время между ними. В первый год у него случались перекосы в сторону виртуальности, но когда эйфория неофита схлынула, оказалось, что в реальной жизни его держит слишком многое, чтобы вот так запросто от всего отказываться: и Василиса (которая хоть и хулиганка, но все равно обожаемая сестренка, куда же от нее, паршивки, денешься), и закадычный приятель Клайд (который так и не подсел на виртуальность — остался верен старому доброму Интернету), и любимая работа (которая хоть и перестала быть главным источником заработка, но по-прежнему увлекает и заставляет расти)… Да много всего.
Единственное, что Женьку иногда смущало — это то, что он относился к виртуальному миру и населяющим его персонажам слишком эмоционально. Как к живым. Достаточно сказать, что один из его лучших друзей полуэльф — и готов диагноз.
Громко хлопнула дверь в сенях. В горницу ворвалась девчонка лет двенадцати — миниатюрная копия Прова, такая же белобрысая и коренастая.
— Там какой-то господин вас спрашивает!
— Откуда ты знаешь, что меня? Он по имени назвал?
— Нет, описал. И он с таким же камнем на лбу, как у вас.
Тоже Игрок, значит. Любопытно. Видать, сильно ему Женька понадобился, раз не поленился в такую глушь забраться.
— Скажи ему, что пока я не поем — никуда не выйду.
— Я так и сказала, господин. Он спрашивает, можно ли ему к вам присоединиться или подождать снаружи.
В первое мгновение у Женьки возникло искушение помариновать неизвестного на улице — в конце концов, может он в кои-то веки спокойно поесть? Но обед все равно уже был безнадежно испорчен: тревога пополам с любопытством — не лучшая приправа к еде.
— Зови.
Едва девчонка выскочила за порог, Женька достал из-за голенища нож и положил его на колени. У наемного убийцы — даже если он уже почти пять месяцев как бросил это занятие — всегда найдутся причины опасаться за свою жизнь. Правда, персональных, кровно заработанных врагов, у Женьки было на удивление мало — по крайней мере, для человека, промышлявшего таким презренным ремеслом. Но оставались еще государственные спецслужбы, не в меру предусмотрительные заказчики, да просто недобросовестные конкуренты, в конце концов. Если поразмыслить логически, нет никакого смысла совершать покушение прямо здесь, при скоплении свидетелей, когда можно подождать пару часов и подкараулить жертву на пустынной лесной дороге. Но подстраховаться не помешает.
— Женевьер белль Канто?
Женька бесцеремонно окинул взглядом нежданного гостя. Внешность у того была самая заурядная: невыразительное лицо с тусклыми серыми глазами, черный камзол, выдающий в своем владельце горожанина среднего достатка, возраст — от тридцати до сорока, точнее не определить. Что и говорить, подходящая внешность для агента спецслужб. Правда, овальный голубой камень, расположенный прямо посередине лба, выдавал в нем Игрока, но с некоторых пор королевская Канцелярия тайного сыска не гнушается услугами кхаш-ти.
— Вы — Женевьер белль Канто? — еще раз уточнил «агент».
Вопрос был задан явно из вежливости, и Женька не поддержал игру.
— Я путешествую инкогнито. Как вы меня нашли?
— Вы — известная личность, господин белль Канто, — «человек в штатском» позволил себе улыбнуться уголками губ.
— Польщен. И что вам от меня надо? Автограф?
Собеседник хладнокровно проглотил Женькину издевку, словно просить автографы у наемных убийц было для него обычным делом.
— Мы предлагаем вам работу.
— Если вы так хорошо осведомлены о моей личности, — не удержался от шпильки Женя, — то вам наверняка известно, что я отошел от дел. Надоело, знаете ли, быть убийцей. Собираюсь провести остаток жизни в покаянных молитвах и умервщлении плоти.
— Я заметил, — согласился гость, покосившись на остатки обильного обеда и наполовину опорожненный кувшин вина. — Не возражаете, если я присяду?
Женя небрежно махнул рукой в сторону свободной скамьи, но вина не предложил. Пусть сначала изложит суть дела.