Эртан
Шрифт:
— Это не доказано, — упрямо возразила я. — И потом, если уж вы допускаете обман во имя великой цели, то хотя бы не бахвальтесь тем, как удачно его провернули.
— Вас с собой не звали, — ледяным тоном напомнил Вереск. — Если вы так боитесь запачкаться, сидели бы дома и протирали свою кристально чистую совесть бархатной тряпочкой.
— Вы непоследовательны, господин белль Гьерра! — вскипела я. — Вы уж определитесь: то ли я беспринципная сука, готовая ударить в спину вашего друга, то ли изнеженная барышня с устаревшей
— Не называйте меня «белль Гьерра».
Лицо полуэльфа оставалось непроницаемым, но меня обдало таким потоком ярости, что я даже испугалась. И вместе с тем испытала приступ отстраненного любопытства: до каких пределов можно довести хладнокровного полуэльфа? Опустится ли он до того, чтобы ударить женщину? Нет? Ну хотя бы просто выругаться?
— Тихо, тихо, бойцы, — Женя вклинился между нами, блистательно веселый и отчаянно безмятежный — как обычно. — Зато мы теперь точно знаем, что из лавки Фандора камень попал к Чин Тану. Это объясняет две вещи: как Луч Воздуха оказался в Вельмарском лесу и как Чин Тан наложил на себя невидимость такого высокого уровня. Осталось понять, как чхену при полном отсутствии магического Дара удалось использовать артефакт.
Такая уверенность меня удивила:
— Почему ты думаешь, что это был Чин Тан? В Карантелле, конечно, не слишком много чхенов, но все же твой доморощенный мститель — не единственный, чтобы сбрасывать со счетов другие варианты.
— Я тебе уже, кажется, говорил, что после смерти хозяина чхен должен совершить ритуальное самоубийтво. А если хозяин погиб в результате злого умысла, то сначала месть, а потом самоубийство. Так вот, готовясь к мести, чхен выкрашивает волосы в разные цвета.
— Ну и что? Так ведь делают все чхены, не только Чин Тан.
— Обычай дозволяет только сорок дней отсрочки. Если за это время чхену так и не удается свершить месть, он в любом случае должен совершить ритуал Ухода. Этот народ слишком серьезно чтит традиции, чтобы в Карантелле могло найтись хотя бы два чхена, которые позволили окрашенным в цвета мести волосам отрасти. А Чин Тан вполне вписывается в хронологические рамки.
Когда Женя замолчал, мы отчетливо услышали сзади топот ботинок по мостовой — кто-то бежал по направлению к нам. Мои спутники развернули лошадей. Внешне они выглядели ничуть не обеспокоенными неожиданным преследованием, но я заметила, что Женя как бы невзначай положил руку на пояс.
Из-за поворота вылетел мальчишка лет тринадцати:
— Подождите!
Увидев, что удалявшаяся цель уже никуда не торопится, он тоже замедлил шаг. Подождал, пока дыхание выровняется, подошел к Жене и лишь тогда степенно — явно подражая кому-то из старших — произнес:
— Господа, я прошу прощения за то, что задерживаю вас. Однако у меня есть информация, которая может вас заинтересовать.
Женя потянулся к внутреннему карману — там у него хранились деньги для текущих расходов. Вереск мягко перехватил
— Подожди. Ты — подмастерье господина Фандора?
— Да, — мальчик кивнул и растерянно перевел взгляд с Жени на Вереска. Вероятнее всего, наблюдая сцену в лавке, он принял застывшего у входа полуэльфа за телохранителя. И теперь пребывал в смятении: то ли отвечать на вопросы охранника, то ли продолжать обращаться к хозяину. Однако видя, что молодой господин не возражает против такого самоуправства, успокоился.
— Этот камень — не единственный в своем роде. И вы не единственные, кто интересуется им.
Он выжидательно посмотрел на Вереска, словно спрашивая: ну как, стоит моя информация того, чтобы за нее платить?
— В этом нет для нас ничего нового, однако любопытно, что привело тебя к таким выводам, — полуэльф бросил мальчику серебряную монетку. — Получишь еще столько же, если информация действительно окажется ценной.
Подмастерье проворно спрятал монету и сказал:
— Две недели назад в лавку заходили двое господ, тоже интересовались камнем. Господин Фандор им ничего не рассказал.
— А ты? — с усмешкой спросил Вереск.
— Что я, по-вашему, дурак какой, идти наперекор хозяину? — обиделся юный продавец информации.
— Мудрая политика, — без тени иронии похвалил полуэльф.
— Но я случайно подслушал их разговор на улице, — едва заметное смущение выдало истинную подоплеку этой «случайности». — Они были расстроены неудачей. Один сказал, что ему надоело таскаться по всему континенту в поисках этих проклятых камней и каждый раз обнаруживать, что след ложный. Второй ответил, что пока есть след, хоть бы и ложный, он будет продолжать поиск.
— Продолжай, очень интересно, — подбодрил полуэльф. — Пока что ты честно отработал только аванс. Для второй серебрушки не хватает деталей. Как выглядели эти люди?
— По правде сказать, это не совсем люди. Один из них был вампир. Ну, знаете, высокий, бледный, как известь, волосы темные, прямые. Только глазищи голубые сияют. Жуть, одним словом. Второй — южанин. Смуглый такой. Волосы вьющиеся. Темные. Хотя, пожалуй, посветлее, чем у вас будут. Особые приметы…
Мальчишка прикрыл глаза, мысленно перемещаясь на две недели назад.
— Вспомнил! У южанина был шрам на подбородке.
Женя с Вереском обменялись короткими взглядами.
— Как тебя зовут, наблюдательный юноша?
— Тори, господин. Торинул Шелест.
— Ты молодец, Тори. У тебя есть чутье и наблюдательность, но нет опыта. И если хочешь его приобрести, запомни, что для торговца информацией важна осторожность и… осторожность. Те, кто готов платить за информацию, опасные люди. Те, кто в этой информации фигурирует, опасны вдвойне. Держи две серебрушки, заработал. Если в следующий раз, когда я появлюсь здесь, ты будешь еще жив, можешь считать, что приобрел постоянного клиента.