Эртан
Шрифт:
— Обрывки свитка. Примерно вот такие, — белль Канто продемонстрировал мне два куска пергамента, испещренные рунами.
Мы разошлись в разные стороны. Белль Канто тщательно осматривал каждый квадратный сантиметр земли, ухитряясь при этом двигаться в довольно бодром темпе. Я же откровенно халтурила, обращая куда больше внимания на симпатичного следопыта, чем на вверенный мне участок леса.
Через полчаса мы снова встретились у трупа. За это время белль Канто успел скрупулезно исследовать свою половину круга и наскоро обыскать ту его часть, в которой паслась я, так что угрызения совести по поводу возможных последствий моей
— Ничего, — вздохнул белль Канто.
— И у меня ничего, — я развела пустыми руками.
— Скверно, — поморщился проводник. — Значит, наследники барона все-таки наняли мага? Но почему именно сейчас?.. — он взглянул на солнце и спохватился, — Впрочем, ладно. Нам следует поторопиться, если мы хотим успеть в Вельмар засветло. Куда прешь, морда волосатая! Никакого почтения к усопшим.
Корва, к которой относились последние слова, обиженно фыркнула и подчеркнуто аккуратно переступила через ноги покойника, пытаясь дотянуться до верхушки какого-то чахлого кустика.
— Юлия, отведите Корву подальше, — попросил белль Канто. — Мне нужно будет сжечь труп. Это не опасно для наблюдателей, но лошадь может испугаться.
Я взяла кобылку за повод и осторожно потянула. На меня уставились две пары глаз: одна, лошадиная, с удивлением, другая, человеческая, — с любопытством.
— Вы что, лошадь только на картинке видели? — заинтересованно спросил белль Канто, разглядывая меня, как удивительный социологический феномен.
Разумеется, не только на картинке! Еще по телевизору. И даже ездила на ней — один раз, в четвертом классе. Но поводья при этом держал специально обученный юноша. А что вы хотите от жителя мегаполиса?
— Вы слишком нервно дергаете поводья, — сжалившись, пояснил белль Канто. — Повод нужно брать коротко, под уздцы, и тянуть уверенно, чтобы лошадь поняла, кто в табуне хозяин.
С некоторой опаской я ухватила поводья почти у самой Корвиной морды и рванула на себя. Кобылка тяжело вздохнула, и поплелась за мной.
— Там тоже есть вкусные ку… — начала извиняться я, но заткнулась на полуслове, услышав отрывистый гортанный звук, сопровождаемый сухим треском. Разумеется, я тут же выронила повод (Корва меланхолично продолжила движение) и резко обернулась. Труп несчастного чхена был объят пламенем совершенно неестественного фиолетового оттенка. Впрочем, я даже не успела как следует задуматься о природе этого странного явления: через пару секунд на том месте, где только что лежал покойник, осталась только кучка одежды, башмаки, духовая трубка, футляр со стрелами и веревка, на которой раньше висел амулет. Сам амулет, так же, как и труп, бесследно исчез — не осталось даже пепла. Белль Канто, как ни в чем не бывало, извлек из кучи одежды рубашку и принялся складывать в нее немудреные пожитки Чин Тана.
— Что это было? — потрясенно выговорила я, как только ко мне вернулся дар речи.
— Ритуал Ухода, — коротко бросил проводник. Потом заметил мое недоумение и добавил, — Чхены не погребают своих покойников. Каждый чхен, достигший возраста зрелости, носит особый амулет. Будучи активирован, амулет сжигает мертвое тело в магическом пламени. Обычно ритуал проводится шаманом, но в принципе его способен провести любой взрослый чхен. А вот ритуальное самоубийство может провести только владелец амулета.
— А откуда вам известны подробности проведения ритуала?
— Страх перед неудачным
Мы с Корвой синхронно фыркнули, задетые за живое столь бесцеремонным обращением.
— И нечего на меня обиженно коситься, нашли тоже время для женской солидарности… — проворчал белль Канто, устраиваясь позади меня. — Вперед, девочка!
Я очень надеялась, что Женевьер не вернется к допросу, прерванному появлением невидимого убийцы. Желание прирезать настырного дознавателя пропало, но я по-прежнему не испытывала энтузиазма от перспективы принять участие в очередном раунде игры в «Нет-не-знаю-не-помню». Моя надежда оправдалась: белль Канто действительно оставил попытки выудить из меня подробности моего детства, отрочества и юности, ведь теперь у него была куда более благодатная тема для беседы.
— Юлия, я бы не хотел, чтобы мои слова прозвучали как неблагодарность… Я охотно признаю, что обязан вам жизнью, и, поверьте, не забуду про этот долг. Но все-таки хотелось бы уточнить, как вы узнали, что впереди нас ожидает убийца? Судя по первой реакции, вы его не видели.
Я призадумалась. Стоит ли выкладывать парню правду о моем странном помешательстве? И если да, то какую ее часть? Тот факт, что я собиралась его убить, может уничтожить и без того скудные крохи доверия ко мне (ежу понятно, что версия с внезапной амнезией шита белыми нитками). С другой стороны, очередной виток лжи может сказаться на доверии еще более пагубно. А главное — мне очень хотелось быть откровенной с обаятельным Женевьером белль Канто. Более того, я едва удерживалась от того, чтобы не поведать ему правду (по крайней мере — известную мне правду) о своем прошлом. И в этом не было никакой магии, эмпатии или манипуляции чужими чувствами — только банальная психология гендерных отношений.
После непродолжительных колебаний я все-таки изложила более или менее правдивую версию развития своих «бурных чувств» к собеседнику. Белль Канто выслушал рассказ без всяких эмоций.
— Любопытно, — обронил он после долгого молчания. Доброжелательный тон, которым это было произнесено, позволял предположить, что парню действительно всего лишь любопытно. Капелька пота между моими лопатками облегченно нагрелась и стекла по позвоночнику вниз. Я даже осмелилась обернуться и посмотреть на белль Канто, взглядом выражая крайнюю заинтересованность в его умозаключениях.
— Похоже на стихийную эмпатию, — развил мысль проводник. — Однако это более чем странно. В этом мире нет эмпатов, иначе бы о них остались хоть какие-нибудь упоминания в манускриптах.
— А вы разве не из этого мира? — не удержалась я. Надеюсь, мой вопрос прозвучал достаточно невинно.
— Я — кхаш-ти, — невозмутимо пояснил белль Канто. То ли в самом деле не заметил иронии, то ли сделал вид. — Ах да, вы же ничего не помните. Моя страна находится очень далеко от Союзных Королевств, на другом континенте, а это чужой для вас мир. У нас другая, совершенно не похожая на вашу, культура, другие легенды и сказания. В нашей стране тоже нет псиоников, но существуют по крайней мере, легенды о них.