Erratum (Ошибка)

Доминга Дылда

– Но там ничего нет.

Хозяин молчал.

– Нет ничего такого, что объясняло бы...

– Какой коктейль может превратить обыкновенное серое ничтожество в героя, а, Уцур?
– Вкрадчиво произнес хозяин.
– Какое потрясение, поступок, событие? Ведь христианская теория гласит, что один стоящий поступок может отвернуть душу от ада, верно?

– Но ведь не отвернул.
– Растерянно произнес Уцур, продолжая рассматривать сферу.
– Но я также не вижу там ничего такого, что заслуживало бы нижних слоев. А ведь, если я правильно понимаю, оно докатилось до самого...

– Да,

ты правильно понимаешь, - раздраженно произнес Аба, словно эти слова были горькими, и ему приходилось выплевывать их прочь.
– Я не привык ощущать себя беспомощным у себя дома.

– А где она, оно сейчас?
– Спросил Уцур, глядя в его лицо.

– На самом дне.
– Мрачно ответил Ник.

– Ты не хочешь спросить его, что оно такое?
– Произнес Уцур и тут же умолк, словно сам испугавшись своих слов.

– Верно, Уцур, бойся, потому что это уже слишком. Но я не рассержусь на тебя за сказанное. Просто, если это все-таки чья-то глупая выходка, чья бы то ни было, - он сделал паузу, постукивая по шару, - ему никто не позавидует, никто.

Холодная волна пробежала по спине Уцура - он полностью верил сказанным словам, и в этот момент чаша, доверху наполненная кровью, такая ненавистная ему во все дни его жизни здесь, вдруг показалась детской игрушкой. Он невольно испуганно взглянул на Абу.

– Никто, Уцур.
– Подтвердил тот.

– Ты сказал, на самом дне?
– Немного помедлив, спросил Уцур.

– В индивидуальных слоях.
– От ответа царь передернулся. Он удостоился великой чести побывать там краткосрочно единожды, после чего с радостью согласился быть компаньоном хозяина на всю оставшуюся вечность.

– Желаешь ли ты, чтобы я сходил за ней?
– Голос подвел его, и звучал хрипло и по-чужому.

– После того, как она прошла все предыдущие?
– Аба с сомнением покачал головой.
– Не думаю, что ты вернешься оттуда, а я не готов еще расстаться с тобой, халдей.

– Тогда кто?
– Он не мог скрыть явного облегчения.
– Дреги?

– Я не хочу об этом распространяться.
– Ник поднялся из-за стола, и Уцур невольно повторил его движение, вытянувшись во весь свой немаленький рост перед креслом.
– Придется самому.
– При этом его глаза загорелись недобрым огнем.

Уцур внутренне сжался, подумав о том, что не хотел бы, чтобы за ним когда-нибудь пришел сам хозяин, потому что за такое неудобство - а какие ужасы ни создала бы больная суть отбывающей души, для хозяина это было бы всего лишь неудобством - за него слишком дорого пришлось бы расплачиваться после.

– Что ж...
– Уцур сделал неопределенный жест рукой в воздухе, не зная, что следует, а чего не следует говорить в данной ситуации.

– Хотел пожелать мне удачи?
– Иронично заметил Ник, проходя мимо царя.
– Пожелай лучше удачи ей.- Недобро рассмеялся он, и вышел из комнаты, с легкостью жонглируя сферой.

– Если она разобьется, - подумал Уцур, провожая их взглядом, - она снова будет свободна. Сфера Идиа, если бы он только способен был отыскать свою, тогда его вечность смогла бы стать немного короче. Но никто, кроме Джареда, демонов судьбы и хозяина, не способен был отличить один шар от другого. Он даже не знал, насколько черный его. И черный

ли вообще, возможно, густо серый? Или сейчас уже такой же клубящийся, как у этой девушки. Девушки - откуда он знал, кто она и как выглядит? Но ему казалось, что из тех картин, которые он успел увидеть в сфере, открытой в руках хозяина, на него смотрела молодая симпатичная девушка. Нет, не красавица, которые в избытке окружали Абу, и близко не такая прекрасная, как Сибилла, но было в ней что-то... чистое, что ли, светлое, как надежда на спасение, как лица ангелов, которых он никогда не видел, но какими их представлял себе. Он хотел бы однажды сходить по поручению хозяина на встречу с Уриэлем, он даже не шипел и не плевался бы на того, не изрыгал несусветные проклятия, как остальные обитатели их чудесных земель, но Аба никогда не отправлял его, словно знал его мечты, и нарочно не позволял им сбыться.

– О, черт, - он вздрогнул, когда перед ним неожиданно возник Самаэль.

– Чего ты дергаешься, как девственница в первую брачную ночь?
– Усмехнулся молодой мужчина, складывая перепончатые крылья, которые спустя несколько мгновений срослись с его спиной, не оставив и следа.

– Ты все трансорфмируешься, - пробормотал Уцур.

– Разве это трансформация, царь?
– Улыбнулся Самаэль, намекая на скользящих тварей. Он никогда не страдал от приступов плохого настроения, и даже в самых мерзких ситуациях сохранял свою белозубую улыбку на смуглом лице.

– Не упоминай к ночи.
– Машинально произнес Уцур.

– Как-будто у нас здесь бывает день.
– Еще больше развеселился падший.
– Куда подевался Аба?
– Спросил он, оглядывая комнату.
– Вы последний, кто видел пропавшего.
– Спародировал он чей-то голос, но Уцур уже давно не выходил на поверхность, и совершенно не понял шутки.
– А ты все тот же мрачный сноб. Да, с днем чаши тебя!
– Самаэль крепко треснул приятеля по плечу.

– Спасибо, - медленно произнес Уцур, одарив падшего тяжелым взглядом.

– Перестань, - примирительно произнес Самаэль, доставая словно из воздуха бутылку отличнейшего виски с островов, к которому в последнее время пристрастился халдей.

– Что ты делаешь, - зашипел он.
– Не в его же комнате...

– Где он?
– Спросил Самаэль, так же легко убирая бутылку.

– Ушел по своим делам.
– Уцур вздохнул с облегчением.

– На поверхность за развлечениями, - весело подмигнул ему Самаэль.
– Ладно, не корчи печальных мин, они не улучшают мне аппетит. Идем ко мне: выпивка есть, пару грешниц я уже заказал, отметим твой день.

Уцур снова скривился при упоминании его больной темы.

– Я к тому, что сегодня ты заслужил того, чтобы расслабиться.
– Сказал падший.

– С каких пор ты стал таким заботливым?
– С подозрением спросил Уцур.
– Я пока не видел за твоей спиной пары белых крыльев.

– На них не принести виски в наш сладкий дом.
– Парировал Самаэль. И, едва заметно вздохнув, добавил: - Сегодня столько тысяч взывали ко мне, произнося мое имя, проливая во имя мое кровь, исполняя обряды... Если б ты знал, как звучит эта песня, исполненная голосами, шепотом, стонами тысяч... призыв, сливаясь в один прекрасный призыв.