Эрика
Шрифт:
Новый Год она, конечно, собиралась отмечать у Нюры. У той был большой дом, и она периодически собирала девичник.
Надя уже приготовила свою долю снеди к новогоднему столу и погладила новое платье, когда за стеной заговорили на повышенных тонах. Она быстро выключила свет, чтобы он не просачивался к соседям сквозь щель, и прислушалась.
— А вот если спросят тебя: «Товарищ парторг, а почему вы на праздник пришли один, без жены?» — что скажешь? — говорила женщина за стеной.
— Скажу, она больна, не терпит шума. У нее сердце…
— Эх! Ни стыда, ни совести. Молодую опять нашел!
— Ну нашел. И раньше находил. А что ты мне, запретишь, старая развалина?
— Да
— Так в чем дело? — раздраженно спросил Попов жену.
— Да в том, что тебе пить нельзя, снова с работы снимут. Ты дурной становишься и можешь что–нибудь натворить. Еще угробишь кого–нибудь.
— На что ты намекаешь, старая карга? — злобно спросил Попов.
— Да ладно, ничего. Иди уж, если собрался, — равнодушно проговорила женщина.
— И пойду. А ты лучше снотворное выпей, а то опять с сердцем плохо будет.
Женщина возмущенно сказала:
— Что это ты мне изо дня в день внушаешь, что у меня сердце болит? Какое снотворное? Чего ты надумал? Я уже и от других слышала сочувственные вопросы о моем здоровье. Специально распускаешь слухи? Здорова я, понял? Готовишься убить? Так убивай. Чем с тобой, лучше вообще не жить.
«Что это она? О чем? — думала Надя. — Всеми уважаемый фронтовик, начальник, а дома ругается, как простой рабочий. Да все они одинаковые, мужики. Только притворяются, что служащие лучше, чем простые рабочие», — подумала Надя, повесив картинку на место, зажгла свет и стала наряжаться к вечеру.
А Попов, выходя из дому, сказал жене:
— Ты никому не нужна. Дверь на крюк закрой. Стучать не буду. Спи. Я сам открою.
Попову исполнилось пятьдесят два года. Но он чувствовал себя молодым и здоровым. Конечно, слово «пенсия» его пугало. Но никто его с работы не уволит. И пенсия и зарплата составят неплохую сумму. Но зачем все это, если он встретит старость в общем бараке с ненавистной старухой, как он называл жену. И Попов размечтался о молодой. А почему бы и нет? Он всегда добивался своего. Вот только жену бы убрать с дороги. Попову казалось, что он влюбился. И впервые ему верилось, что это взаимно. Никто еще не восхищался им так, как эта девочка с пухлыми щечками, так похожая на его племянницу. «Один раз живем, — думал он. — Почему не позволить себе жениться на молодой? Конечно, это будет непросто. А что если эта девочка родит ребенка? Уж взять ее с ребенком дело благородное. Никто бы о возрасте и не вспомнил. Но как все это исполнить? Тут надо подумать», — говорил сам себе Попов, подходя к конторе, где в большом зале играла музыка.
— Хорошо–то как! — сказал он самому себе, когда вошел с мороза в теплое помещение.
— Здравствуйте, товарищ парторг, — встретила его радостно начальник цеха.
— Здравствуйте! — со всех сторон слышались приветствия и поздравления с Новым годом. Попов улыбался, жал всем руки, отыскивая глазами предмет своего интереса. И нашел.
— Ну что? — подошел он к Инне. — Как наш комсомол? Готов встретить Новый год?
— Конечно, — польщенная вниманием парторга, сказала девушка, оглядываясь по сторонам, все ли слышат. Попов пожелал ей хорошего жениха, и Инна покраснела.
— Ты не смущайся. Это дело молодое. Замуж выходить надо. Однако не советую за молодого. Молодые ни что не способны. Надо такого человека найти, чтобы быть действительно за мужем и ни о чем не волноваться, — говорил он ей, обнимая за плечи и прижимая к себе.
Позвали всех к столу, и Попов посадил Инну по правую руку от себя. По левую села начальница цеха. Все поняли, что Инну
* * *
В компании Эрики провожали старый год. От нее требовалось набраться сил и сразу выпить полстакана водки. Все уже выпили, только она никак не могла решиться. У водки был отвратительный запах. «Пей до дна! Пей до дна!» — хором кричала компания, и ей стало стыдно. Ее пригласили, и она должна делать все, как другие. Преодолевая отвращение, она выпила. «Ну вот, молодец! А теперь быстрей закусывай», — ухаживали за ней соседи по столу. Водка разлилась по всему телу, и Эрике стало хорошо. Из–за стола никто не вставал. Все ждали, когда по радиоприемнику объявят полночь, чтобы встретить Новый год. Пили еще, провожали старый год. Эрика быстро пьянела и понимала это. Поэтому встала из–за стола и пошла в кухню. «Мне надо всех перехитрить», — подумала она и зачерпнула из ведра полстакана воды. Она вошла в комнату, держа руку со стаканом за спиной, а потом незаметно заменила им стакан с водкой. Наконец часы пробили полночь. Встали из–за стола. «С Новым годом! С Новым счастьем!» — кричали все друг другу и чокались стаканами.
— С Новым годом, Эрика! — сказал Женя и тоже потянулся к ней со своим стаканом. На этот раз она сразу же выпила до дна и, морщась как в первый раз, стала закусывать.
— Ну, вот и выпила, — посмотрела хозяйка на Эрику. — А то жеманилась. Не хочешь пить — не приходи в компанию. Сиди до конца жизни одна, — говорила она с набитым ртом.
Конечно. Эрика не хотелось оставаться одной. Поэтому она, когда снова налили водки, выпила, как все.
Кто–то поставил пластинку. Громко запела народная певица Бесланова: «Валенки, валенки, ой, да не подшиты, стареньки…» Подвыпившие девушки стали плясать под эту песню, а парни, шатаясь, пошли в холодные сени курить. Эрика стала помогать Люде и Вере убирать лишнюю посуду. Но ее шатало. На всякий случай приготовила себе снова пол стакана воды.
Когда снова сели за стол, Люда увидела, что на столе мало соленых огурцов и пошла за ними в погреб, который был в сенях. Она вернулась с полной чашкой и возмущенно спросила: — Эй! Кто помочился в сенях?! Что за дела?! Там уже все заледенело. Сами будете падать.
Все захохотали. Одна из девушек стала рассказывать смешную историю про своего дядьку:
— Был он в гостях у своей сестры, первый раз в многоэтажном доме. Ну и пошел там в туалет. Потом они пили, как мы, гуляли. Было поздно, и сестра дядьки побоялась отпустить его пьяного домой, оставила ночевать. Ночью он захотел пойти по нужде, а свет в городе уже выключили. Он пошел по стеночке, щупает, где дверь в туалет. Нашел, открыл ее, помочился и закрыл. А утром сестра стала на него кричать: «Как ты был бестолковым, так и остался! Это надо же, все вещи в платяном шкафу испортил!»
Все смеялись. Эрика сидела красная от стыда за них и думала: «Зачем при мальчишках рассказывать эту некрасивую историю». Она опьянела, но все же помнила, что за ней должен приехать отчим.
Снова налили водку в стаканы. Под общий шум, никем не замеченная, она прошла в кухню, вылила водку, набрала воды и вернулась на свое место.
Произнесли очередной тост. Женя посмотрел на ее стакан и сказал:
— А это не водка. Вон пузыри на стакане.
Парень взял ее стакан и попробовал. Все стали возмущаться. Эрике стало стыдно, что она их обманывает. Теперь уже все проследили, чтобы она выпила, и пошло веселье. Танцевали, пели народные песни.