Эрика
Шрифт:
Попов с конвоиром вышли за дверь, а Пилипчук подумал: «Черт возьми, Попов товарищ по партии, а Гедеминов князь — враг. Но уважаю я его». Поднял глаза и ему показалось, что его мысли читает с портрета Ленин. Ладно, он в гробу, хоть и вечно живой. А вот в затылок с портрета смотрит Сталин. А вдруг он догадается, о чем я подумал.
* * *
В большой художественной мастерской лагеря работало три художника, в том числе граф Петр и несколько скульпторов. Александр Гедеминов застал там и режиссера театра Остапенко и дирижера Куканова. Художники заканчивали писать декорации к пьесе
— А, князь, чего не кажите глаз в театр уже неделю?
— Хочу поблагодарить вас, за то что вы сделали для сегодняшней премьеры. Ведущий актер Гончаров по вашей милости в больнице лежит.
— А что с Гончаровым, у него не чахотка, — заинтересовался художник Савельев.
— Здесь не чахотка виновата, — проворчал Остапенко. — Князь наш ошивается в театре, актрис очаровывает. Была у него пассия, так нет, решил Анастасию у Гончарова увести. Представляете, господа, у нас генеральная репетиция, ставим отрывок из «Князя Потемкина», и вот я объявил перерыв…
— И что же, — насторожился Савельев.
— А то: Гедеминов пошел в оркестровую яму и заказал музыкантам, чтобы они играни «Старое танго». Поднимается на сцену в лагерной одежде, подходит к группе актеров, которые еще из роли не вышли, они, естественно, в костюмах… Гончаров — Потемкин — Таврический, в красном камзоле, башмаки золотые, рукава в кружевах, рядом Анастасия — Дашкова. Занавес открыт, начальство в зале сидит, а тут неуместно звучит танго, Гедеминов выводит Анастасию на середину сцены и танцует с ней, да так, что начальство начинает аплодировать.
В мастерской тоже раздался дружный смех.
— А дальше–то что было, — торопил Савельев.
— А дальше финал. Он перегибает ее в танце чуть ли не до пола и при всех целует. Какая женщина устоит перед таким нахалом. Оставила Анастасия Гончарова и ушла к Гедеминову. Гончаров в отместку в присутствии почти всех актеров взялся пародировать Гедеминова. Все смеялись, а в проеме двери стоял, в своей излюбленной позе, скрестив руки на груди, наш Сашенька. Нет, чтобы Гончарова на дуэль вызвать. Шпаги в театре имеются. При первой возможности выдернул из–под Гончарова стул. Тот упал и два ребра сломал.
— Много чести — фигляра на дуэль вызывать. Гончаров промахнулся и сел мимо стула, это ли не смешно. Он же любит смеяться над другими, — отрезал Александр.
— Сел мимо стула и при этом весь поломался?
— Когда у мужчины такой длинный язык, то он садясь должен хотя бы рукой придерживать стул. И если уж ваш Гончаров — актер и любит рядиться в одежды моих предков, то не мешало бы ему и их манерам овладеть, чтобы не оказаться при дамах в смешном положении.
Остапенко проворчал:
— Пользуетесь расположением начальства, вот и позволяете себе. А мне в «Бесприданнице» пришлось отдать роль Паратова этому меланхолику Васину. Элина Покровская недовольна. И
Остапенко повернулся к Александру и, сделав жест, сказал:
— Ну, приглашаю вас, Гедеминов, на премьеру. Что–то вы давно у нас не были. Не любите наш театр? Или Покровская Вас не устраивает уже?
И поскольку Александр не отвечал, Остапенко продолжал ворчать в его адрес:
— Торчит за кулисами, актрис караулит, — встал, осмотрел готовые декорации и собрался уходить.
— Подождите меня, вместе пойдем, — предложил Куканов.
В мастерской было тепло, и выходить в лютый холод им не хотелось, но идти надо было. Их ждал лагерный цензор. Уж он–то точно знал, в какой манере нужно играть «Бесприданницу» Островского.
Они шли молча бок о бок, зарываясь носом в воротники старых стегонок. Через некоторое время их догнал Савельев:
— Посмотрю, как расположить декорации, прежде чем рабочие сцены зайдут за ними, — объяснил он метрам.
Оставшись наедине с князем Александром, граф Петр дорисовал красное знамя на своем полотне, и заговорил по–французски:
— Завтра у новой власти праздник — день рождения Красной Армии. Вот «это» будет украшать стены клуба.
Александр тоже отвечал ему по–французски:
— Что ж, вы не по своей воле выполняете подобные работы. Я тоже изготавливаю подарочное оружие красным маршалам. Правда, меня греет мысль, что мои работы их переживут. Большевики сейчас, как пауки в банке, пожирают друг друга. Граф, мы с вами никогда об этом не говорили, где вы воевали в гражданскую?
— Да, мне было семнадцать и воевал я на деникинском фронте. По правде сказать, боялся погибнуть в бою. Но долг перед Отечеством был выше страха. А сейчас мне нужна только свобода. Я бы на княжне Мари женился. Вы не находите, что мы подходим друг другу?
— Даст Бог, граф, ваши мечты осуществятся. Вы мне как–то сказали, что после Пажеского корпуса готовились к статской службе. А моя мечта была стать полководцем. Нет, я вовсе не хотел быть вторым Суворовым или Кутузовым, но может немножечко завидовал Александру Македонскому, хотел стать современным полководцем, как Скобелев, и вернуться с победой на белом коне. Да разве это не подвиг, провести солдат через три пустыни живыми и одержать такую победу!?
Да, у нас, старшекурсников, в Пажеском корпусе ходила по рукам книга полкового врача Скобелева, фамилию его я запамятовал. Чтобы выполнить свою миссию, Скобелев отказался от армейского интенданта и помощи тыла. Он потратил все свое состояние на закупку верблюдов, провизии и воды для солдат. На каждом новом переходе солдат ждали верблюды, свежее мясо и вода. Хивинский хан никак не ожидал с той стороны опасности. Сытые, отдохнувшие солдаты легко одолели противника. Видите, граф, разницу между победой Скобелева и Кутузова. Скобелев умножил земли России, а Кутузов бесконечно отступал в глубь страны, разрушая после себя все, чтобы враг сам застрял в снегах. А каково было голодному люду восстанавливать страну. Грош цена такой победе. Я еще ребенком это понял, но родился я поздно, к сожалению, в год смерти Скобелева.