Эрик
Шрифт:
Капитан снова выглянул из-за обломков бревен.
– Ага. Он вдруг отрастил ноги и снес ворота, верно? – саркастически осведомился он.
На лице сержанта появилась улыбка облегчения. Наконец-то они друг друга поняли.
– В самую точку, сэр, – сказал он. – Ноги. Сотни чертовых ножек, сэр.
Капитан уставился на подчиненного свирепым взглядом. Сержант сделал непроницаемое лицо, которое передавалось по наследству от одного сержанта к другому с тех самых пор, как одна протоамфибия приказала другой, низшей по званию, собрать взвод тритонов и Захватить Этот Пляж. Капитану было
– Что ж, я взгляну на это, сержант…
– …Разрешите предположить, сэр, это самый хороший план…
– …И после того, как я взгляну на это, сержант, кое у кого будут ба-алышие неприятности.
Сержант отдал ему честь.
– Так точно, сэр, – предсказал он.
Капитан фыркнул и, перебравшись через баррикаду, направился туда, где среди обломков ворот, неподвижный и молчаливый, стоял монстроподобный ящик. Сержант тем временем соскользнул с баррикады, спрятался за самым крепким бревном, какое только смог найти, и с величайшей решимостью надвинул шлем на уши.
Ринсвинд крался по улицам города. Эрик тащился за ним следом.
– Мы ищем Элинор? – поинтересовался юный демонолог.
– Нет, – твердо сказал Ринсвинд. – Что мы ищем, так это другой выход из города. В который мы и выйдем.
– Но это нечестно!
– Она старше тебя на тысячу лет! Зрелая женщина – это, конечно, очень привлекательно, тут не поспоришь, но, как правило, из таких связей ничего путного не выходит.
– Я требую, чтобы ты отвел меня к ней, – заныл Эрик. – Изыди!
Ринсвинд остановился так резко, что Эрик воткнулся в его спину.
– Послушай, – промолвил волшебник, – мы угодили в центр самой известной из всех самых глупых войн на свете, и в любую минуту тысячи воинов сойдутся в смертельной битве, а ты хочешь, чтобы я пошел, нашел эту хваленую дамочку и сказал ей: «Мой друг желает знать, не согласитесь ли вы с ним отужинать»? Так вот, я этого не сделаю.
Он приблизился к воротам в городской стене; они были поменьше, чем главные, совсем не охранялись стражниками, и в них была калитка. Ринсвинд отодвинул засов.
– Это не имеет к нам никакого отношения, – заявил он. – Мы даже еще не родились, не говоря уже о том, что есть такая штука, как призывной возраст. В общем, это не наше дело, и мы не сделаем ничего такого, что изменило бы ход истории, ясно?
Он распахнул дверь, и это сэкономило эфебской армии массу усилий. Они как раз собирались постучать.
Весь день бушевала битва. Она была подробно описана известными историками, которые подолгу распространялись о похищенных прекрасных женщинах, о собирающихся на море флотах, о строящихся деревянных животных, о героях, сражающихся друг с другом… Однако никто из них и словом не обмолвился о той роли, которую сыграли в цортско-эфебской войне Ринсвинд, Эрик и Сундук. Впрочем, сами
Также историки упустили из виду еще один интересный факт – насчет клатчских способов ведения войны, которые на данной стадии были довольно примитивными и распространялись только на солдат, в то время как остальная публика оставалась незадействованной. В принципе, все и так знали, что рано или поздно либо та, либо другая сторона победит, нескольким особо невезучим генералам отрубят головы, победителям будет выплачена контрибуция в виде большой суммы денег, все отправятся домой собирать урожай и этой проклятой бабе придется наконец решить, на чьей она стороне, дрянь такая.
В общем, уличная жизнь Цорта продолжалась более или менее нормальным образом. Горожане спокойно огибали встречающиеся время от времени группы сражающихся солдат или пытались продать им люля-кебаб. Кое-кто из наиболее предприимчивых местных жителей уже начал разбирать деревянного коня на сувениры.
Ринсвинд даже не пытался осмыслить причины подобного поведения. Он сидел в уличном кафе и спокойно наблюдал за жаркой схваткой, разыгрывающейся среди рыночных прилавков. Выкрики «Спелые оливки!» перемежались стонами раненых и предупредительными воплями: «Пожалуйста, берегите головы, тут люди сражаются!»
Натолкнувшись на покупателей, солдаты извинялись. «Тяжелый случай…» – подумал Ринсвинд. Однако еще тяжелее было уговорить хозяина кафе принять монету с головой правителя, чей прапрапрадедушка еще даже не родился. К счастью, Ринсвинду удалось убедить этого достойного человека в том, что будущее – это тоже страна, только другая.
– И лимонада для мальчишки, – добавил он.
– Мои родители позволяют мне пить пиво, – заявил Эрик. – Мне разрешается выпивать по стакану в день.
– Не сомневаюсь, – откликнулся Ринсвинд. Хозяин старательно протирал тряпкой стол, размазывая лужицы от пролитых напитков в тонкую пленку.
– Пришли на сражение посмотреть? – полюбопытствовал он.
– Если можно так выразиться, – осторожно ответил Ринсвинд.
– Я бы тут особо не расхаживал, – продолжал хозяин. – Говорят, эфебцев впустил какой-то штатский тип – не то чтобы я имею что-то против эфебцев, прекрасные, воистину прекрасные люди, – торопливо добавил он, видя, что мимо трусит кучка солдат. – И поговаривают, это был чужестранец. Штатские не должны участвовать в военных действиях, это нечестно. Тут народ его ищет, чтобы перекинуться с ним парочкой слов.
Завершив свою речь, хозяин резко рубанул ладонью.
Ринсвинд уставился на его руку, как загипнотизированный.
Эрик открыл рот. Эрик вскрикнул и схватился за щиколотку.
– А его описание имеется? – поинтересовался Ринсвинд.
– Да нет вроде.
– Что ж, желаю им удачи, – бодрым голосом заключил Ринсвинд.
– А что такое с парнишкой?
– Судорога.
– И вовсе не обязательно было пинать меня! – прошипел Эрик, когда хозяин удалился к себе за стойку.
– Ты совершенно прав. С моей стороны это был абсолютно добровольный жест.