Еретик
Шрифт:
Кстати, видимо в детстве я был неформалом. Потому что у меня уши не торчат по бокам головы, да и глаза имеют вертикальный, а не крестовидный зрачок. Да и серых глаз я тут не видел. И если глаза еще ничего, то волосы нужно перекрасить — а то еще набросятся, а я и драться-то не умею.
Прозвенели часы, и Джейк, потянувшись, встал из-за своего стола.
— Неплохо поработал, Фисали. Лови. Твой аванс.
Он кинул мне на стол небольшую карточку с кучей шестеренок.
— А это что?
— Ах да, ты же не помнишь… В общем, это крида. Особый механизм, который может быть повернуть только
Он со всеми подчиненными такой добродушный? Хотя, если вспомнить реестр, который я мельком углядел на его столе… хм, начальник отделения инквизиции, писарь, счетовод, заведующий арсеналом и складом, и три взвода охраны. Итого восемь должностей, близких к начальнику, и тридцать человек личного состава. В принципе, он может позволить себе такое поведение.
— Кстати, Фисали, зайдите в портняжную «Нить и игла» на соседней улице — ваша монастырская одежда не очень-то и смотрится. А члены инквизиции должны внушать уважение. На сегодня вы свободны.
Половину фразы я прослушал. Потому что в названии «Нить и игла» вызвало у меня… странное чувство. Будто мурашки по спине. Хм, стоит зайти. Может быть, я был завсегдатаем в том заведении? Поэтому такое чувство и возникает?
/Эмели, ТЛ/
Маленькая жрица продолжала сидеть на своем месте. Для нее это — честь. Когда Аласа подарила ей эту силу три года назад, девочка приняла необычно взрослое решение — посвятить себя служению обществу. Не богу, не стране — людям. Лечить всех, ценить каждую жизнь. Будь она несколько строже и принципиальней, а бы и правда могла быть судьей, оценивая ценность жизней по совершенным грехам… Однако, история сослагательного наклонения не терпит.
Окутывающий жрицу свет начал меркнуть. Его и так-то немного из-за облаков и цветных витражей, но сейчас, видимо, пришло особо плотное облако. Однако Эмели не поменяла позы — молитва во спасение каждого не терпит промедления.
Жрица услышала звонкие шаги издалека. Острый слух подсказал — шагают не по полу. А по самому мирозданию. Эмели поднялась, и поклонилась пришедшей.
— Долгих тысячелетий вам, Аласа.
— Спасибо, Эмели.
Анута… о, простите, Аласа в этом мире была прекрасна. Изящная фигура, белая как мрамор кожа, милые, несколько детские черты лица, добрые золотые глаза. Волосы золотой волной спускаются до самого пола. Белые одеяния были довольно… откровенны, плохо скрывали прелести аватары.
— Почтена вашим визитом, Аласа. Вам что-то нужно?
— Ты как всегда холодна. Все потому, что я не человек?
Эмели не ответила, однако дернувшиеся острые уши намекали, что этот вопрос задел какую-то струну в её душе. Богиня не обратила на это внимания.
— Ладно, Эмели. У меня есть для тебя подарок.
— Я приму любой дар из ваших рук, Аласа.
— Спасибо. Но он… несколько строптив. Помнишь того паренька, без ладоней и ног?
— Я помню всех своих жертв.
— Не жертв, а пациентов, сколько раз говорить… В общем, он теперь твой.
— Вы слишком просто разбрасываетесь чужой жизнью. Я принимаю ваш дар… И желаю отпустить его на волю.
— Как
Эмели вздрогнула. Этот человек в опасности? Тогда она обязана ему помочь!
— Я слушаю.
— Этот человек прожил… сложную жизнь, и благодаря мне он забыл о ней. Теперь он начал жить заново, но из темноты прошлого готовы явиться девять теней. Опасайся тени с изумрудными глазами, она — главная сердечная боль этого человека. И она может явиться сюда. Только знай, она — демон! И при первой же встрече она попытается отравить его, и выпить душу!
Эмели побелела. Это ужасно! Девочка и не знала всей подноготной, да и наивна, как котенок. Этим Аласа и воспользовалась.
— Я спасу его душу, и сопровожу в ваш чертог, Аласа.
— Это я и хотела услышать.
Богиня развернулась, и шагнула в стену, где и пропала, оставив светлый силуэт на стене. Жрица же впервые за долгое время покинула свой пост, направившись к верховному жрецу.
Верховный жрец Карп[3] восседал в своем кресле, лениво перебирая бумажки. Отчеты, приходы, расходы… все, чем живет храм, проходит через его руки. Вдруг дверь скрипнула. Обычно так неуверенно заходят слуги.
— Я просил не беспокоить. Но раз уж приш…
Карп замер на полуслове. Перед ним была главная достопримечательность их храма — Святая Дева. Но она же всегда молится на благо храма в самом его центре? Карп отложил бумажки и внимательно посмотрел на Эмели.
— Святая Дева, вам что-то нужно?
— Богиня поручила мне задание — спасти душу одного человека от загребущих когтей тьмы. Этот человек прибыл вместе с инквизитором Джейком.
Карп кивнул, и достал реестр инквизиторов. Он и не так уж велик, всего лишь пара тысяч имен. Джейка он нашел быстро, к счастью, он оказался всего один.
— Нашел. Однако про человека никаких записей…
— Я лично лечила ему руки и ноги.
— Это прошло мимо бухгалтерии. Позвольте, Святая Дева, я прежде проверю всю эту ситуацию. Через два месяца все будет точно ясно.
— Почему?
— Проверка счетов, бухгалтерии, отчетов и так далее — длительный процесс. Плюс, вполне мог затесаться и предатель в наши ряды. Вам пока рано прибывать туда лично.
— Вы правы. Тогда я полагаюсь на вас. Простите, что нагружаю своими просьбами.
— Ничего страшного. Давно была пора пройти по отделениям с инспекцией.
Эмели ушла, а Карп откинулся в кресле. Лечили неизвестного человека в обход бухгалтерии, используя природную доброту девочки. При этом назвался своим званием и именем. Несусветная глупость — девочка не умеет врать и скрыть информацию. Что ты затеял, Джейк, и как сильно это тянет на костер? Карп ухмыльнулся.
— Спасти душу? Хм, а ведь костер тоже спасает душу, и заставляет замолчать… навечно.
[1]/ Примечание: в нашем мире «спиртовой двигатель» называется «Дизельным двигателем». Однако, он так назван в честь изобретателя — Рудольфа Дизеля. В другом мире крайне мала вероятность, что найдется такой же Дизель, поэтому Система настроена переводить этот двигатель как «спиртовой». Ну и да, здесь его в основном заправляют чистым спиртом. /