Еретик
Шрифт:
— Ну… всего им не восстановить… но что-то… очень может быть.
И тогда Мартин недобро улыбнулся и властным жестом подозвал к себе командира наемников.
— Всех, кто сейчас находится на территории Мусейона, согнать вместе.
— Сделаю, — кивнул командир и все-таки замялся, — а зачем?
Мартин глянул на архивариуса. Он так и кричал, то стуча себя в грудь, то потрясая в воздухе растопыренными пальцами, словно показывая, какими именно руками будет восстановлена библиотека.
— Я хочу, чтобы им
Симон увидел дым над Мусейоном почти за квартал. Побежал, прорвался сквозь идущих прочь от библиотеки наемников и замер. Все библиотекари и архивариусы, переводчики и переписчики были здесь. Кто-то, шатаясь, как пьяный, и потрясая обрубками рук, посылал проклятия уходящим в море кораблям. Кто-то сидел и раскачивался от невыносимой боли. Кто-то разбредался прочь — и своими ногами, и на четвереньках, и даже ползком.
— Ну, вот, все и кончилось.
Симон обернулся. Сзади слезал с верблюда окруженный своими полководцами Амр.
— Что кончилось? — не понял Симон.
Амр поджал губы.
— Власть патриархов и пап над Египтом. Люди такого не прощают.
Кифа смотрел на этих двоих со стороны. Они стояли, разговаривали и смотрели, как аравийские солдаты перетягивают кровоточащие обрубки библиотекарей кожаными тесемками и помогают им встать на ноги. Но Кифу беспокоило не это. Не далее как час назад один из его лучших агентов случайно заметил Симона выходящим из дома, и все изменилось.
— Сделано. Она у нас, — подошел сзади агент.
— Иду, — кивнул Кифа и окинул Симона прощальным взглядом.
Еще через четверть часа он входил в резные двери богатого, некогда купеческого дома. Елена, а это была именно она, бледная и перепуганная, стояла на коленях меж двух крепких охранников.
— Встань, — приказал Кифа.
Елена с усилием поднялась, и он изучающее осмотрел ее всю — теперь вблизи. Царица Цариц оказалась немолодой, не слишком красивой женщиной с грубоватыми, немного амхарскими чертами лица. Но для тех, кто понимал толк… — Кифа цокнул языком, — это была самая сладкая добыча во всей Ойкумене.
Симон почуял неладное внезапно — как удар. Повернулся, расталкивая широкими плечами глазеющих на высоченные здания аравитян, побежал по улице, задыхаясь, подбежал к знакомым дверям и обмер. Двери были распахнуты настежь.
— Нет…
Он вбежал внутрь, оглядел пустой двор и вдруг увидел, как это происходило: человек в рясе на входе и двое рослых бородатых мужчин, держащих в руках извивающуюся Царицу Цариц. Видение было столь ясным, столь отчетливым, что он вздрогнул и, пытаясь не упустить это состояние, заглянул чуть дальше. И снова увидел все ясно и точно: ее провели улицей до крытой повозки, сунули внутрь, а затем, в богатом, явно
— Кифа…
Симон видел его так ясно, как если бы он стоял напротив. Кастрат цокнул языком, вышел, и Елену потащили вслед за ним в сторону гавани.
— Кархедон, — выдохнул Симон.
Неясно как, но он точно знал, что ее везут именно туда.
Амр принялся помогать Симону без колебаний.
— Я дам тебе судно, — кивнул он и тут же подозвал двух своих помощников. — Найти корабль и отправить в Кархедон…
— Но бухта пуста…
— Найти! — повысил голос Амр. — Посмотрите те, что в ремонте. И поставьте косой парус — быстрее доберется. Дать воинов.
— Нашим людям в Кархедоне появляться нельзя, — покачал головой наблюдающий за разговором Зубайр. — Убьют.
Амр задумался.
— Значит, попросим армян или греков, — через мгновение решил он, — отправьте гонца к Менасу, он кого-нибудь даст.
Зубайр тут же отправил человека к Менасу, и Амр предложил потрясенному потерей монаху присесть и сел рядом сам.
— Скажи, Симон, ты понял, для чего Царица Цариц послана Аллахом в мир?
— Не до конца… — тихо сказал Симон.
Он выглядел совершенно раздавленным.
— Сначала я думал, она родит Царя Царей, который будет править миром.
Амр удовлетворенно хмыкнул. Это была неплохая идея, ибо войны прекратились бы сразу.
— Но потом я понял, что войн этим не остановить, — словно услышал его мысли Симон. — А главное, Джабраил сказал…
— Ты говорил с Джабраилом? — обмер Амр.
— Не я лично, — вздохнул монах, — с ним говорили семеро юных пророков, которых я водил в Иерусалим.
Амр открыл рот, да так и замер. Он совершенно точно знал, что самый последний пророк Единого — Мухаммад.
— И что… они сказали? — глотнул он.
— Почти ничего, — обреченно покачал головой Симон, — им сразу заткнули рты.
— Как это?
Монах распрямился и тоскливо глянул в небо.
— Все семеро впали в пожизненный сон, — явно жалея о своем участии в такой судьбе мальчишек, произнес он, — сейчас, как я слышал, их за деньги показывают людям — словно каких-то уродцев…
Амр с облегчением вздохнул. Мухаммад снова оказался прав; он и впрямь был, да так и оставался последним посланным людям пророком.
— Так что ты узнал от Джабраила?
— Елена подарит нам Спасителя, — вздохнул Симон.
Амр моргнул.
— Опять?!
Симон досадливо крякнул.
— Пойми, Амр, никто не знает, приходил Спаситель или нет. Двадцать восемь лет назад пророков было столько, и говорили они так красиво, что лично я совсем запутался. А главное, евреи говорят, что после прихода мессии должно наступить всеобщее счастье! Оглянись, Амр!