Еретик. Книга 2
Шрифт:
Однажды Гийом привел с собой на охоту девчонку-простолюдинку, чем поразил своих приятелей. Девочка не имела никаких необходимых для охоты навыков, хотя Гийом заверял, что она метко стреляет из лука. Продемонстрировать свои умения норовистая простолюдинка, не носившая нательного креста, отказалась, да и к охоте выказала открытое отвращение. Никто не мог взять в толк, кто она такая и отчего позволяет себе столь вольное поведение с благородными людьми. Единственным, кого нисколько не удивляли манеры простолюдинки, был сам Гийом. Он лишь посмеивался над тем, в какое смятение приводят его приятелей едкие замечания и колкие взгляды девчонки. Хотя в конце охоты он был разочарован тем, что она отказалась
Родители и сменявшие друг друга наставники уповали на то, что проповеди священников на святой мессе вразумят «этого несносного мальчишку», и он смирит свой пыл. Случалось, что Гийом и впрямь задумывался, не живет ли греховной жизнью. Однако в итоге он приходил к выводу, что, если б в его жизни было слишком много греха, всевидящий и всемогущий Господь давно покарал бы его. А по всему выходило, что Господь проявлял к нему любовь и милосердие. Задумываясь об этом, Гийом мог присмиреть на день-два и искренне стараться не нарушать заповеди… насколько это было возможно. Он честно молился – иногда даже не единожды в день, если решал, что за какой-то проступок все же стоит попросить прощения, – и соблюдал пост вместе со всей семьей. В Доме Божьем он преисполнялся неподдельного священного трепета и чувствовал силу и святость, витавшую над алтарем. Один вид Нотр-Дам-де-Руан приводил его в восторг, лишая дыхания, и Гийом почти физически чувствовал присутствие Господа там, когда с искренним смирением опускался на колени. Во время Святого Причастия ему казалось, что он может ощутить всеобъемлющую власть Небесного Отца.
Однако стоило покинуть собор, как от священного трепета не оставалось и следа. Это чувство возвращалось лишь в те минуты, когда Гийом обращался к Господу в молитве – не в той, что нужно было читать наизусть, но в той, что исходила из его собственного сердца. Никто никогда не говорил ему, что так можно делать, но он всегда считал, что так честнее.
В своих искренних молитвах Гийом просил Бога и святых ниспослать ему хоть одного по-настоящему близкого друга, который мог бы стать интересным и мудрым собеседником – взамен всех тех, что у него были. А еще он просил, чтобы Господь и Пресвятая Дева Мария хранили язычницу Элизу и не серчали на нее за ее неверие.
Руан, Франция
Год 1351 от Рождества Христова
Ренар Цирон, закрывшись плотной обработанной в течение многих вечеров деревяшкой, напоминавшей полтораручный меч, отскочил в сторону, осуждающе взглянув на друга.
– А не так яростно можешь? – воскликнул он. – Сломаешь же, придется заново все делать!
Вивьен утер со лба пот, выпрямляясь и выходя из боевой стойки, которую он принял, повинуясь неким инстинктам, но никак не знаниям и навыкам фехтовального искусства. Губы его расплылись в счастливой улыбке.
– Прости, мой друг. И правда, я перестарался.
Ренар глубоко вздохнул и начал снова наступать, замахиваясь деревянным мечом для удара.
В фехтовальном деле оба они были новичками. Их единственным реальным боем был бой на факелах в аббатстве Сен-Пьер-сюр-Див. И именно эта история заставила их всерьез задуматься о том, чтобы научиться защищать себя в поединках. Как и о том, чтобы сменить веревочные пояса на кожаные ремни для сутан, а предписанные инквизиторам сандалии – на плотные ботинки. После пережитых ими злоключений Кантильен Лоран скрепя сердце пошел им на уступки и закрыл глаза на их неподобающий внешний вид.
История в аббатстве Сен-Пьер-сюр-Див сильно повлияла на судьбу Вивьена и Ренара. По возрасту они вовсе не годились в инквизиторы, однако
Уладив дела с утверждением своих подопечных в должности, Лоран собирался настоять на их постриге во имя хотя бы частичного соблюдения надлежащего внешнего вида. Юноши возразили, высказав мнение, что в случае необходимости им будет проще затеряться среди простых людей и выведать нужную информацию, если они не будут походить на монахов – коими они, вообще-то, и не являлись. Поразмыслив, Лоран и в этом вопросе пошел у них на поводу. Однако когда речь зашла о занятиях фехтованием, он энтузиазма не выказал.
– В конце концов, вы служители Господа, а не вояки, – заявил он. – Вашим вольностям должен быть предел.
– Да мы просто хотим хорошенько отметелить врагов Господних! – с задором ответил ему Вивьен. – Если потребуется, разумеется, – добавил он, стараясь вернуть голосу кротость.
Лоран не одобрял этого воодушевления. Впрочем, дело было не в личной неприязни к оружию – сказывался неподдельный страх за подопечных после истории в Сен-Пьер-сюр-Див. Лоран почему-то полагал, что если юноши начнут заниматься фехтованием, они накликают на свои необритые головы только больше бед. Его опасения всячески разделял и множил аббат Сент-Уэна Бернар Лебо. Преподобный с завидной периодичностью писал судье Лорану и справлялся о делах бывших подопечных. По дергающейся брови епископа Вивьен и Ренар догадывались, сколько увещеваний об опасностях духовного и физического характера, подстерегавших их на пути становления инквизиторами, было в этих письмах.
Юноши сочувствовали своему нынешнему наставнику, но его беспокойства не разделяли. Улучая момент, они, не сговариваясь, бежали за припрятанными деревянными мечами и устраивали поединок…
– Давай попробуем еще раз! – вдохновенно предложил Вивьен, вновь готовясь отражать атаку друга.
Ренар начал наступать, нанося сильные, но довольно неумелые удары импровизированным мечом. Вивьен каким-то образом успевал довольно быстро реагировать и парировать их. Иногда создавалось впечатление, что он лукавил, когда заявлял, что никогда прежде не держал в руках оружие, хотя Ренар и понимал, что в Монмене учить его фехтовальному искусству было некому, а в Сент-Уэне этого и подавно никто бы делать не стал.
Вновь получив сокрушительный удар по своему оружию, закрыться которым он успел в последний момент, Ренар зашипел от злости.
– Вив, черт тебя побери! – выкрикнул он, проверяя свое оружие на предмет целости.
– Ну уж ладно тебе, дружище, я на этот раз даже почти не старался!
– Ты точно нигде до этого не учился?
– И где бы я это мог сделать, интересно мне знать!
– Сделать – что? – донесся из-за угла строгий, чуть суховатый знакомый голос.
Вивьен и Ренар мгновенно замерли и обернулись. Кантильен Лоран двигался к ним неспешной походкой, заложив руки за спину. Обыкновенно он редко заходил на этот участок двора – недалеко располагались конюшни, а епископ, насколько знали его ученики, не любил доносившийся оттуда резкий запах. Но, похоже, необходимость бдеть за своими учениками была сильнее этой неприязни.