Эреш. Книга огня
Шрифт:
Она ничего не могла с собой поделать. Ноги сами несли ее к треклятому озеру. Она остановилась лишь у самой кромки воды. Застыла, не в силах отвести взгляда от девушки из снов. Сегодня на ней была белоснежная рубашка. Взмах руки – Эмбер уже знала, что будет дальше. Оркестр смерти! Разумеется.
С тяжелым сердцем Эмбер наблюдала за представлением, что разворачивалось на ее глазах. Она следила за происходящим с полным ощущением того, что знает, что случится дальше. Все это казалось частью давно забытого сна: вороны, что врезались девушке-дирижеру прямо в сердце, оставляя кровавые пятна, женщина на гондоле в устрашающе-огромном
В такт этой странной мелодии шагала танцовщица в красном одеянии. В руках она держала маленький металлический сундучок. Эмбер напряженно следила за страшной сценой. Женщина в красном платье щелкнула замком и извлекла из сундучка окровавленное сердце, пробуждая сотни созданий, дремавших на илистом дне озера. Вода забурлила, окрасилась в алый. Монстры поглощали не только плоть, они уничтожали друг друга. Эмбер передернуло. Вот откуда ее сны-кошмары, в которых десятки костлявых рук тянутся к ее шее.
Где-то там, за плечами дирижерки, маячили фигуры умерших. Она видела маму, Тобиршасс, своих друзей и близких из Пустоши, Айтара в его настоящем обличии… Эмбер знала, что все они мертвы. Знала, что не последует за ними. Но не могла перестать смотреть…
Еще в детстве, в то далекое время, когда Эмбер носила имя Нэнни, она усвоила одно: мертвые не возвращаются. Единственное, что мы можем сделать, чтобы суметь жить дальше, – это позволить им уйти. Оставить в сердце место для светлых воспоминаний, но не извлекать кресты из могил, не взваливать себе на плечи и не таскать повсюду с собой. Так мы и сами способны оказаться по ту сторону. Удел живых – жить.
Мечты и чаяния. Все позади.
Остались лишь покой и безмятежность…
Голос. Он оборвал ее спутанные мысли. Заставил замереть. Застыть у кромки воды, до боли сжать кулаки. Заставил тело напрячься, а душу – разорваться на сотни мелких ошметков. Это был мамин голос. Певица. Эмбер не знала, как долго та пела. Может, только начала, а может, песня звучала уже давно, и затуманенный разум лишь сейчас уловил ее трели. Все это меркло на фоне навязчивой мысли: танцовщица в алом украла голос ее матери. Но что, если не только голос? Что, если вместе с ним и сердце? Мама всегда говорила, что ее песни так прекрасны только потому, что идут из самой души, из сердца. Что, если именно его сожрали эти страшные создания?
Эмбер прыгнула в воду. Она сиганула в озеро вовсе не ради несбыточной надежды на воссоединение с умершими близкими. О нет! Она прыгнула, чтобы уничтожить певицу. Вспороть ее мерзкую глотку, забрать голос матери. Вернуть то, что не принадлежало этому грязному призрачному созданию! Пение ее матери – неприкосновенно. Оно останется для добра. Для радости. Для счастья. Эмбер не позволит им украсть ее свет.
Где-то краем сознания она отметила, как скользнула в воду Вивиан, как кричала Кася, как звал ее Райденн. Все это не имело значения. Главное – вернуть голос мамы. Если потребуется, она голыми руками разорвет глотку этой твари в алом. Единственный способ справиться со страхом – пойти ему навстречу. Ночные кошмары, терзавшие
Костлявые руки ухватили ее за ноги, чьи-то склизкие пальцы вцепились в плечо. Эмбер не испугалась – ненависть переполняла ее душу, придавала ей сил. Она расправлялась с утопленниками при помощи заклинаний и кинжала. Ведьму из Пустоши не остановит кучка мертвецов.
«Эмбер!» – раз за разом взывал Лунный.
Усиленный магией голос Райденна впечатался в сознание, отозвался в крови и костях Эмбер. Он использовал зов. Заклинание, объединяющее претендентов. Заклинание, которое принц знать не должен. Однако он знал. И воспользовался им.
Сознание прояснилось. Ведьме удалось вынырнуть из собственных мыслей и заметить, что вообще происходило вокруг. Вивиан барахталась в воде, утопленники тянули к ней свои обмороженные руки. Прыжок ведьмы из Аратты – единственная причина, по которой сама Эмбер до сих пор осталась жива: внимание большинства созданий привлекла менее озлобленная добыча. Ненадолго. Метрах в двадцати, за зарослями камышей, претендентка заметила Лиса, который возводил собственный ледяной мост, чтобы добраться к окровавленной девушке-дирижеру. А главное, к тем, кто ему мерещился у нее за спиной. В том, что он видит собственных покойных близких, ведьма не сомневалась. То, что она сама считала очевидным, не казалось таковым для остальных.
Эмбер внезапно поняла, что и сама попала во власть страшного оркестра. Просто иным образом: вместо того, чтобы спасать своих друзей, она неслась навстречу мести.
«Зло к каждому найдет подход. Если ты глух к одним доводам тьмы, она непременно отыщет другие. Подберет к тебе ключик. Стоит всегда быть начеку. Всегда зорко беречь чистоту своей души. Не быть горделивым, трезво оценивать себя и свои слабости», – без устали твердила ей Тобиршасс. И Эмбер по наивности полагала, что этот урок впечатался в ее память не хуже татуировки. Но нет.
Опомнившись, ведьма поплыла к берегу. Она еще разберется со страшным оркестром. Сейчас нужно спасать Лиса. Она видела, что Кася и Райденн уже помогают Вивиан. Человеческая девчонка все больше ее удивляла.
Плыть становилось сложнее. Ставшая вдруг невыносимо тяжелой одежда тянула ее ко дну. Так странно – одурманенная собственной яростью, она даже не замечала этого раньше.
Мелодия оркестра звучала настойчивее, все больше музыкантов присоединялось к смертельной симфонии. Что-то внутри требовало действовать как можно быстрее. Быстрее выбираться на берег, быстрее бежать к Лису. Вот только она не успеет. Лис, словно почувствовав близость претендентки, а быть может, повинуясь воле кровавого дирижера, принялся строить проворнее. На губах танцовщицы, укравшей голос ее матери, мелькнула зловещая улыбка. Взмах рукой – и мост достроен. Она помогла контрабандисту проложить дорогу к собственной погибели.
– Ихшэз тэрак, – прошипела ведьма и принялась грести прямо к мосту. Нет времени выбираться на берег. Тревога разгоралась внутри все сильнее. Какая-то мысль брезжила на краю сознания. Настойчивая, но постоянно ускользавшая. Костлявые руки не пропускали без боя, не позволяли добраться к цели, не давали ухватить подсказку. Эмбер размахивала кинжалом практически без остановки, но продвигалась вперед медленно. Слишком медленно. Проклятый плащ отяжелел и тянул под воду. К тому же за него все время цеплялись мертвецы. Пришлось его отрезать.
Конец ознакомительного фрагмента.