Ересь

Пэррис С. Дж.

— Что, доктор Бруно, можно приступать к мародерству? — дерзко окликнул он меня.

— Я помогаю ректору, — повторил я уже привычную ложь: пусть никто не поверит, но ведь и оспорить никто не сможет.

— Ага, — кивнул он и, покинув друзей, направился ко мне. Вблизи я рассмотрел, что этот парень постарше других студентов, ему было, пожалуй, уже все двадцать пять. — Выпало нам нынче утром приключеньице, а?

— Не совсем подходящее слово.

— Да-да, разумеется. — Молодой человек напустил на себя серьезный вид. — Просто жизнь у нас в Оксфорде унылая, ничего не происходит, а тут вдруг и королевский гость, и трагедия, все сразу, даже не

сообразить, о чем в первую очередь сплетничать.

— Утром вы держались с поразительным хладнокровием. — Комплимент не повредит, подумал я. — Боюсь, я бы не сумел в подобных обстоятельствах так метко выстрелить. Нам повезло, что рядом оказался такой стрелок, как вы.

Норрис поклонился, принимая похвалу.

— Отец с детства приучал меня к охоте, — сказал он. — Жаль только, что я не подоспел вовремя и не спас доктора Мерсера. — Он потер ладонью лицо, и я понял: сколько парень ни выхваляйся, а кровавое «приключеньице» потрясло его до глубины души.

— Вы хорошо его знали? — спросил я.

— Он стал моим наставником в прошлом году, когда отстранили от должности доктора Аллена. — Тень скользнула по лицу Габриеля. — Наверное, можно сказать, что мы были друзьями. По крайней мере, я его глубоко уважал.

— Этот пес, который его загрыз, охотничьей породы, верно? — спросил я его как знатока.

— Ирландский волкодав. Это лучшие охотники, они сразу вцепляются в горло, — оживленно заговорил парень, польщенный тем, что я обратился к нему за консультацией. Вдруг он умолк и озадаченно нахмурился. — Но волкодавы добрые псы, очень послушные, их можно держать в доме. Мастифы — те непредсказуемы, а волкодав ни за что не бросится на человека, если только не приучить его к этому специально.

— Но пес изголодался. Вы заметили, в каком он был состоянии?

Габриель все так же задумчиво кивнул.

— Бродяга, бездомный. Должно быть, умирал с голоду, раз накинулся на человека.

— Откуда посреди ночи в Оксфорде вдруг мог появиться бездомный волкодав? — спросил я.

Габриель посмотрел на меня так, словно счел этот вопрос нелепым, и, пожав плечами, ответил:

— К востоку от города располагается королевский лес Шотовер. Можно заплатить егерю и взять свору на день для охоты. Кое-кто из коммонеров время от времени ходит на охоту, правда, часто нас не отпускают. Возможно, пес сорвался, убежал и забрел в город. — Похоже, парень утратил интерес к разговору; к тому же его ждали товарищи, и ему не терпелось вернуться к ним. — Доктор Бруно, мне пора собирать книги и идти на занятия. Надеюсь, нынешние события не омрачат ваше пребывание в Оксфорде. — Он коротко поклонился и двинулся к лестнице.

— Вы там живете? — Я жестом указал в ту сторону, куда он направлялся.

— Ага, — небрежно ответил он. — Лучшее помещение в Оксфорде. Я живу там вместе с моим слугой Томасом.

— Но в таком случае… — Я глянул в сторону калиток, соединявших двор колледжа с внутренним садом. — В таком случае вы должны обладать исключительным слухом, если вас разбудил шум в саду, ведь ваши комнаты находятся так далеко.

Парень с минуту смотрел на меня, сжав губы, потом шагнул поближе, взял за локоть и доверительно шепнул:

— Подловили вы меня, доктор Бруно. Вынужден сознаться, что в тот момент я не был в своей постели, но пусть это останется между нами.

Я вопросительно поднял бровь; он ответил мне дружеским тычком в ребра, очевидно, намекая — как мужчина мужчине — на какие-то ночные похождения. Мы стояли вплотную друг к другу, и я

мог убедиться, что от Габриеля не пахнет алкоголем. Да и вряд ли человек, проведший ночь в кабаке, смог бы наутро так метко выстрелить. Напрашивался вывод: наш приятель забавлялся с какой-то девицей и не прочь был поделиться с кем-нибудь этой приятной тайной. Что ж, если он навещал любовницу, неудивительно, что он явился поутру в неподобающем студенту наряде.

— Ночь я провел вне стен университета, вы же меня понимаете, — подмигнув, добавил он, — а возвращаясь, проходил по Сент-Милдред-Лейн возле колледжа Иисуса, и тут услышал лай и страшные вопли. Я сообразил, что шум доносится из сада, и прямиком побежал за луком, а потом к воротам. Вы там уже все собрались, стояли и глазели.

Последние слова меня задели, и я ответил упреком на упрек:

— Отчего же вы не прошли через калитку с Брейзноуз-Лейн? Так было бы быстрее.

— А где бы я взял ключ от калитки? — удивился он. — Ключи есть только у руководства колледжа. Я же не знал, что калитку оставили открытой, обычно профессора стерегут этот сад как святыню. Нет, доктор Бруно, я не терял ни минуты.

— Кого-нибудь видели по пути у стен колледжа? — с деланой небрежностью осведомился я.

Норрис склонил голову набок, вспоминая.

— Постойте, вот сейчас, когда вы спросили, я вспомнил: в какой-то момент мне показалось, будто я слышал впереди шаги. Кто-то вроде бы бежал, но эти вопли из сада заглушили все звуки, а потом я и вовсе забыл об этом — такое было смятение. А почему вы спрашиваете?

— Хотелось прикинуть, скольких людей в тот час не было дома, — ответил я, отступая на шаг. — Мне пора идти, отнести одежду.

Парень с живым интересом уставился на меня и вдруг фамильярно хлопнул по плечу.

— Веселенький диспут выйдет у вас сегодня вечером. На богословие мне, впрочем, наплевать, но если сумеете выставить ректора дураком, я первый вам поаплодирую. Хотя, полагаю, с этой задачей он прекрасно справится и сам. — Габриель усмехнулся и тоже сделал шаг назад, вроде бы собираясь уходить, однако напоследок глянул на меня и вдруг сделался серьезным. — Полагаю, нас всех будут опрашивать, если дойдет до расследования. За лук и стрелы мне влетит, на территории университета запрещено держать оружие. Но вы же скажете им, что без меня с собакой не удалось бы справиться? Скажете, доктор Бруно?

— Разумеется, если от меня потребуется отчет об этих событиях, я постараюсь по мере своих сил во всем придерживаться истины, — поклонился я в ответ.

— Благодарю вас. Arividerci, il mio dottore! [11] — весело воскликнул он, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился к главным воротам.

Я смотрел ему вслед, заинтригованный: павлин, действительно напыщенный павлин. Но, однако, кем-кем, а дураком Габриель Норрис не был.

А вот я выглядел довольно глупо посреди двора с охапкой чужой одежды в руках. Что же мне теперь делать? — прикидывал я. Солнце скрылось за тучами, и в одной тонкой рубашке я уже ежился и дрожал от холода. Слайхерст, разумеется, донесет ректору, что застал меня за обыском комнаты убитого и что я достал из тайника сундук с деньгами. Значит, единственный способ оправдаться — повторять эту глупую ложь, будто я пришел за одеждой, чтобы обрядить покойника.

11

Прощайте, мой доктор! (ит.).