Ересь ацтеков

Кристофер Пол

— И даже больше, — кивнул Кесслер.

— Как я могу получить эту информацию?

— Вы ее получите, если заплатите мне много денег.

— Сколько?

— Двести пятьдесят тысяч долларов, — прямо сказал Кесслер.

— Вам не кажется, что это немного слишком?

— Вы можете себе позволить выложить такую сумму.

— И тем не менее речь идет об огромных деньгах.

— В таком случае не платите.

— Ваш отец был нацистом, верно?

— Триста тысяч долларов, — прошептал Кесслер.

— Хорошо. Когда я могу получить досье?

— Как только заплатите деньги, — ответил Кесслер.

— Половина после того, как вы отдадите мне досье, остальное — когда я его прочитаю.

— Не говорите глупостей, — сказал Кесслер. — Я получаю всю сумму и отдаю вам досье.

Жесткая копия, микрофильм или микрофиша. Если хотите, я перепишу все на флешку. Мне без разницы.

Использование флешек стало единственной уступкой Кесслера технологиям двадцать первого века, но исключительно из соображений удобства транспортировки.

— Да вы шутите! — вскричал мужчина. — Вы рассчитываете, что я заплачу такие огромные деньги за кота в мешке?

— Я ни на что не рассчитываю, — сказал Кесслер и встал. — И я никогда не шучу. Спросите у своего отца. Триста пятьдесят тысяч.

— Вы сказали, триста!

— Мне не нравится ваш тон, — ответил Кесслер. — Сообщите мне свое решение.

Он посмотрел на часы. Машина будет ждать его перед музеем через пару минут. Он отвернулся от скамейки и направился назад, в сторону аллеи. Ротвейлер на поводке раскорячился на траве, и его живот ходил ходуном. Хозяйка пса, симпатичная молодая женщина в пестрой юбке и свитере, смотрела на своего питомца с видом гордого родителя, держа в руке вывернутый наизнанку прозрачный пластиковый пакет. Кесслеру стало интересно, заметила ли она, что на несколько миль вокруг нет ни одной урны.

Кесслер подошел к площадке перед музеем как раз в тот момент, когда появился «линкольн». Он снова забрался на заднее сиденье и велел водителю:

— Домой, пожалуйста.

Водитель кивнул и мягко отъехал от тротуара, а Кесслер откинулся на кожаную спинку и закрыл глаза. Он отлично провел утро: сначала хороший ланч, а за ним интересная встреча, подтвердившая одно из любимых утверждений его отца, когда речь заходила о сборе информации: иногда вопросы, которые тебе задают, гораздо полезнее ответов. Почему Харрисон Ноубл, глава «Предприятий Ноубла» — новой компании, занимающейся поисками сокровищ, сын миллиардера Джеймса Джонаса Ноубла, владельца нескольких фармакологических компаний, захотел получить подробную информацию о мексиканском бандите и наркобароне, чья база находится в самом сердце джунглей Юкатана? И почему именно сейчас?

5

Капитан военно-морского флота Аркадий Томас Крус стоял у штурвала старого вонючего рыболовного катера и курил. Редкие огни в деревне у него за спиной, которые он использовал в качестве ориентира, начали постепенно исчезать в дальнем конце бухты. Он немного подправил курс, чувствуя, как жалкая посудина лениво подчинилась движению штурвала.

Катер представлял собой кубинскую версию классического судна, каких множество в Кор-Саунд в Северной Каролине, — с низким, грациозно расширяющимся кверху носом и изящно округлой кормой без острых краев, чтобы за нее не цеплялись сети. В передней части имелись простая каюта со скромным камбузом и парой коек и пост управления рулем в плохую погоду, расположившийся в маленькой будочке с окном для рулевого. Катер достигал тридцати пяти футов в длину, и на носу у него красовалась старая, проржавевшая пластина с регистрацией в провинции Гуантанамо. На корме черной краской было намалевано название «Панда». В общем, совсем не такими кораблями обычно управлял Аркадий Томас Крус.

Он унаследовал от своего отца-кубинца смуглую, загорелую кожу и почти индейскую внешность, а от русской матери — высокие скулы и голубые глаза. Его родители познакомились в России. Отец учился в Первом медицинском институте в Ленинграде, мать работала физиком на Адмиралтейских верфях, построенных еще в царское время. Детство Аркадий провел в Ленинграде, раз в год ездил на Кубу с отцом, но никогда не чувствовал себя там как дома.

Аркадий хорошо говорил по-испански, но не совсем как местный житель. Каким-то непостижимым образом холод его родины повлиял на личность Аркадия, и он был робким и скованным. Он закончил Нахимовское училище в 1984 году и Высшее училище офицеров-подводников в 1986-м. Сначала служил

на подводных лодках проекта 651 и 641 [10] , а после смерти матери в 1992 году уехал на Кубу с отцом. С 1993 года Аркадий Крус командовал четырьмя подводными лодками проекта 641, состоявшими на вооружении кубинского флота.

10

Подводные лодки проекта 651 — серия советских дизель-электрических подводных лодок с крылатыми ракетами. Подводные лодки проекта 641 — серия советских дизель-электрических подводных лодок («Фокстрот» по классификации НАТО).

К 2000 году три из этих лодок были списаны. Осталась одна действующая подводная лодка, которая время от времени занималась береговым патрулированием, и в 2004-м было объявлено, что она вышла из строя, хотя ходили слухи, будто она затонула вместе с людьми где-то в Наветренном проливе. Примерно в это время Аркадий женился на женщине по имени Марина, работавшей младшим хранителем в Эрмитаже, но, поскольку Аркадий почти все время проводил на базах вроде Видаево, в ста милях севернее Мурманска, за Полярным кругом, этот брак был с самого начала обречен и вскоре закончился разводом. К счастью, они не успели обзавестись детьми.

Аркадий Томас посмотрел на заросший густыми джунглями мыс, находившийся примерно в миле от катера. Даже здесь, так далеко от берега, он чувствовал запах, похожий на горячий пар над кастрюлей с бульоном. Аркадий улыбнулся. Несмотря на пот, стекавший по спине и собиравшийся под мышками, он еще помнил белый, замерзший ад Кольского полуострова, который когда-то считал своим домом. Он опустил голову и закурил очередную «Попьюлар». Зажав сигарету между зубами, чтобы она не погасла на ветру, он повернул штурвал еще на пару делений, обогнул мыс и провел катер в следующий залив.

Впереди, примерно в полумиле, появился ржавеющий корпус корабля — мрачная геометрическая фигура, резко контрастирующая со стеной непроходимых, расцвеченных яркими красками джунглей, игравших роль декорации. Мертвый корабль замер примерно в двухстах ярдах от неровного пустого берега, повернувшись к нему кормой. Он развалился на две половины, когда пошел ко дну, носовую часть полностью оторвало, и она затонула в более глубоких водах за отмелью, где теперь покоились обломки.

Аркадий Томас Крус хорошо знал историю этого корабля. Когда-то он назывался «Чемпион Атлантики», потом ему дали новое имя — «Анджела Харрисон». Его построили в 1954 году на судоверфи «Велдинг» в японском городе Куре для компании «Нэшнл балк кэриерс», и в то время он являлся самым крупным танкером на службе военного флота. Его длина составляла 854 фута, ширина — 125, узкий штурманский мостик на носу поднимался на четыре этажа, на корме находилась палубная рубка. К счастью, когда он затонул в 1974 году, его тащили на буксире на склад металлолома в Испании и на нем не было груза, который он мог бы потерять в заливе Гуаканаябо. В то время корабль принадлежал панамской компании, и та, учитывая сложности общения с кубинским правительством, не стала его спасать. После того как местные предприниматели сняли с него все, что представляло хоть какую-то ценность, он пролежал на месте своей гибели целое десятилетие, медленно погружаясь в песок и становясь естественной частью пейзажа, заметной разве что свежему взгляду.

«Панда» с недовольным ворчанием медленно вошла в огромную тень массивного танкера, и Аркадий вдохнул запах железа и облезающей краски, которая за дневные часы пропеклась на жарком, безжалостном солнце. Он ухмыльнулся; большую часть дня внутри корпуса наверняка было настоящее пекло, и только сейчас температура немного упала до разумных пределов. Хорошо, что его положение дает определенные преимущества.

Аркадий повернул штурвал еще на несколько градусов и скрылся за бортом корабля с наветренной стороны. Теперь огромная стена ржавеющей стали оказалась между ним и возможными наблюдателями, прячущимися на берегу. Через двадцать ярдов он увидел огромную дыру в корпусе, еще раз слегка повернул штурвал и провел «Панду» в распахнутую пасть на боку старого корабля.