Ересь ацтеков

Кристофер Пол

На поверхности появился одетый в гидрокостюм Эли Санторо, стащил с лица маску, бросил ее на палубу и взобрался наверх по короткой лесенке. Некоторое время он молча стоял, с отвращением глядя на темную воду. Его мокрый костюм покрывала серо-коричневая слизь. Пахло от него, как из открытого канализационного люка.

— Там просто омерзительно, — тяжело дыша, проворчал он.

— Что-нибудь удалось найти? — спросила Финн.

— Около шести футов грязи и слой дохлой разлагающейся рыбы. — После короткой паузы он засунул руку в маленькую сумочку, пристегнутую к поясу. — И это.

Он

бросил небольшой предмет в центр старого карточного стола. Вакуумный насос захрипел так, словно что-то застряло у него в глотке. Предмет из сумочки Эли тускло поблескивал на столе. Он имел форму грубого овала толщиной в четверть дюйма и размером с небольшую мелкую тарелку. Посередине они увидели грубый оттиск испанского креста со столь же небрежно начертанной датой: 1521. Тарелка была из массивного золота. За тысячу лет до того, как на ней выбили дату, она служила изображением Кукулькана, крылатого бога созидания, которого майя почитали, когда испанцы еще были иберийскими охотниками и собирателями и жили в пещерах.

— Сокровище Кортеса.

В тот же день, в семь часов вечера по атлантическому времени самолет «сессна мустанг», принадлежащий компании «Ноубл фармасьютикалс», исчез над Мексиканским заливом. Согласно полетному листу, единственным пассажиром был Джеймс Джонас Ноубл, глава гигантской фармацевтической корпорации и отец плейбоя и искателя приключений Харрисона Ноубла, который недавно пропал, когда отправился во главе археологической экспедиции на Юкатан. Не исключалось, что история с самолетом магната явилась следствием преступного умысла. Кое-кто полагал, что самолет вторгся в воздушное пространство Кубы и был сбит. Кубинские власти отказались давать какие-то комментарии.

Через два часа после исчезновения Джеймса Джонаса Ноубла кардинал Энрико Росси, помощник государственного секретаря Святого престола в Ватикане и один из директоров «Банка Венеции», отделения Ватиканского банка в Риме, умер за своим письменным столом, по всей видимости от сердечного приступа. Ему исполнилось семьдесят семь лет, и все знали, что он выкуривал две пачки «Мальборо» в день. Папа, старый друг Росси, издал указ о проведении через три дня большой заупокойной мессы.

В газетах также сообщалось, что ранним вечером Клаудио Сакки, репортер итальянской газеты «Ильтемпо Рома», прославившийся своими журналистскими расследованиями, был сбит автомобилем, водитель которого скрылся с места происшествия. Сакки умер, не приходя в сознание. Известно, что Сакки расследовал случаи коррупции в Ватиканском банке, где одним из главных действующих лиц являлся кардинал Росси. В результате несчастного случая раздавлен был также ноутбук Сакки. Следов водителя, совершившего наезд, найти не удалось.

Через два дня после смерти кардинала Росси и журналиста Клаудио Сакки профессиональный наемный убийца Фрэнсис Ксавьер Сирз встретился на скамейке возле Смитсоновского института со специалистом по сбору информации и шантажистом Максом Кесслером. В Вашингтоне, округ Колумбия, выдался чудесный день, впрочем, на вкус Макса Кесслера, было немного слишком влажно. Поджидая Сирза, он лакомился шоколадным печеньем, запивая

его эфиопским кофе, который купил в «Старбаксе» на площади Фаррагут. Сирз, одетый в скромный темный костюм и дешевые туфли, появился ровно в полдень, как всегда вовремя. В одной руке он держал сложенный номер «Вашингтон таймс» — условный сигнал, говоривший о том, что слежки за ним нет. Кесслер улыбнулся, когда Сирз уселся на скамейку рядом с ним. Едва ли не более всего на свете он ценил пунктуальность.

— Насколько я понимаю, все прошло удачно.

— Совершенно верно, — кивнул Сирз.

— Никаких проблем с кардиналом?

— Никаких.

— А с журналистом? Были какие-то затруднения?

— Нет.

— Хорошая деталь с самолетом Ноубла — возможное вмешательство кубинцев.

— Верно.

— Хотите печенье? — осведомился Кесслер, предлагая Сирзу коричневый бумажный пакет.

Чтобы отпраздновать удачное завершение операции, он купил две порции хрустящего десерта.

— Нет, спасибо, — пробормотал Сирз.

— Я читал в сегодняшнем номере «Пост» о находке госпожи Райан в море Солтон. Большой успех.

— Да.

— И никаких следов образца селатропамина?

— Нет.

— Как скоро просочится новость о недостатках лекарства?

— Осталось немногим меньше месяца.

— Вполне достаточно времени, чтобы продать акции.

— Да.

— Это сделает нас обоих очень богатыми. Все развивается успешно для нас, госпожи Райан и ее друзей. — Кесслер улыбнулся. — И все наши проблемы решены.

— Почти, — сказал Сирз.

— Почти?

— Осталась еще одна, — прошептал Сирз.

Без малейшей спешки он развернул лежащую у него на коленях газету, вытащил оттуда шестидюймовый шприц и безошибочно вонзил его в левое ухо Кесслера. Игла ушла до самого конца, и Сирз вдавил поршень до упора, после чего извлек тонкую иглу. Кесслер умер мгновенно, успев лишь выпучить глаза. В шприце находилась кровь Сирза, которую он взял у себя из вены менее часа назад. Он положил пустой шприц на колени и снова накрыл газетой. Вся операция, проведенная в общественном месте, заняла семнадцать секунд. Никто не обратил на них ни малейшего внимания.

Беглое вскрытие покажет, что Кесслер умер от кровоизлияния в мозг — вполне подходящая смерть для тошнотворного маленького немца, который поглощал огромное количество содержащей холестерин пищи, забивающей артерии. Более тщательное вскрытие обнаружит след от укола в ухе Кесслера, но у кого это вызовет вопросы? У Кесслера имелось столько врагов, что у агентов ФБР будет достаточно работы на сто лет вперед.

Сирз ненадолго задумался о досье, собранных Кесслером. Интересно, есть ли досье на него. Почти наверняка. Сирз посмотрел на остывающий труп, просунул руку в карман его пальто и нашел связку ключей. Он окажет услугу миру и себе. Пожары никогда не были его специальностью, но он легко справится с такой несложной задачей.

— Осталась одна нерешенная проблема, — повторил Сирз, положил ключи в карман и встал. После небольшой паузы он протянул руку к пакету, стоявшему на скамейке рядом с мертвецом. — Пожалуй, я возьму печенье.

Он повернулся и пошел прочь.