Ересь ацтеков
Шрифт:
— Доброе утро, капитан Крус.
Голос у Гусмана был пронзительным, почти как у женщины.
— И вам, Джеф, — ответил Крус.
— Как доехали?
— Я предпочитаю море.
— Отлично! — ответил Гусман и громко, очень по-женски рассмеялся. — Вы будете управлять волнами, а я стану царствовать в джунглях. — Он растянул пухлые губы в улыбке, предоставив Аркадию любоваться очень дорогим набором коронок. — Удобное разделение полномочий, вы не находите?
— Как скажете, Джеф.
— Заходите
Крус поднялся по ступенькам, а водитель джипа закурил и остался ждать на улице.
Внутри штаб был совсем простым и скромным — одна большая комната с тонкой соломенной циновкой на полу. В дальнем конце стояли кровать, комод, письменный стол и несколько стульев, на стене за столом висела карта полуострова Юкатан. Дополняли обстановку бар, сделанный из маленькой подставки для умывальника, громадный викторианский диван, обитый потертым хлопчатобумажным плюшем красного цвета, как в борделе, и три таких же кресла, расставленных вокруг холодной дровяной печки.
Как только они вошли, словно из воздуха материализовался худой мужчина в белой куртке и с бледным лицом, который держал в одной руке поднос. Рукав другой, отсутствующей, руки был приколот к плечу. На подносе стояли две чашки из мейсенского фарфора голубого цвета, наполненные кофе, серебряная сахарница и молочник, тоже серебряный. Однорукий мужчина поставил поднос на дровяную печь и исчез.
Гусман вышел из-за своего импровизированного бара, держа в руке пузатую темную бутылку бренди «Ацтека де Оро». Он дополнил до краев свою чашку с кофе и протянул бутылку Аркадию, но тот покачал головой, отказываясь.
— Молоко, сахар?
— Я предпочитаю черный кофе.
— Разумеется, вы же кубинец.
Наркобарон засунул бутылку с бренди под мышку, взял обе чашки без блюдец, протянул ту, в которой не было бренди, Аркадию, и уселся на диван. Аркадий устроился в кресле и стал ждать. Гусман одним глотком выпил половину разбавленного спиртным кофе и тут же долил в чашку еще бренди.
— Ну и как вам?
— Кофе? — Аркадий сделал глоток. — Очень неплохой.
На самом деле кофе был горьким, лишь наполовину прожаренным и, скорее всего, местным.
— Кофе дерьмовый. — Гусман ухмыльнулся, снова демонстрируя свои американские зубы. — Вот почему я наливаю туда бренди.
Аркадий улыбнулся. Тот, кто пьет столько бренди до полудня, делает это вовсе не затем, чтобы перебить вкус отвратительного кофе.
— Понятно, — нейтральным тоном сказал он.
— Нет, вам ничего не понятно, и поэтому вы здесь.
Аркадий пожал плечами и промолчал.
— Я хочу знать, что вы думаете о моем маленьком лагере.
— Он организован очень эффективно.
— Как у римлян, — кивнув, заявил
Аркадий знал, что Юлий Цезарь не спроектировал ни одного военного лагеря в жизни и пользовался образцами, придуманными за несколько сотен лет до него, но ничего не сказал. Он решил, что в присутствии безумца умнее всего помалкивать.
— Вы пытаетесь понять, почему я приказал привезти вас в лагерь.
— Обычно мы встречаемся на берегу.
— Вы удивлены?
— Скорее, заинтригован.
— А вы сами как думаете, зачем я вас сюда привез?
— Понятия не имею, Джеф.
— Возможно, я хочу вас убить. Возможно, я решил устроить для ваших хозяев показательное выступление. Возможно, я думаю, что меня обманывают и я не получаю того, что мне положено. Возможно, как любят говорить американцы журналистам, я буйный помешанный и желаю только одного — взять в руки мачете и снести вам голову или вырезать ваше сердце и положить его на каменный алтарь.
— Слишком много «возможно», Джеф.
Гусман рассмеялся.
— А вы хладнокровный тип, капитан Крус.
— Всего лишь практичный. — Крус пожал плечами. — Если вы сделаете что-нибудь из вышеперечисленного, моя подводная лодка уплывет на Кубу и больше сюда не вернется. Ваш канал в Соединенные Штаты и возможность производства высококачественного героина прекратят свое существование за одну ночь. И вы лишитесь средств, которые вам нужны, чтобы финансировать вашу революцию.
Гусман был безумцем, но не дураком.
— Совершенно верно, капитан.
— Значит, должна быть другая причина.
— И она есть. — Гусман снова показал ему свои зубы.
Аркадий позволил себе выпустить на волю крошечный намек на раздражение, кипевшее у него внутри.
— Большая подводная лодка ждет меня неподалеку от берега, сеньор Гусман. Мои люди дышат консервированным воздухом и стараются не производить никакого шума, чтобы их не засекли гидроакустические буи, разбросанные американцами вдоль всего побережья Юкатана с целью помешать людям вроде вас заниматься тем, чем вы занимаетесь.
Продолжая улыбаться, Гусман проигнорировал не слишком завуалированное оскорбление. Он наклонился вперед и поманил Аркадия толстым указательным пальцем. Кубинец тоже наклонился вперед.
— Я хочу кое-что вам показать, — прошептал Гусман. — Идите за мной.
Наркобарон поставил пустую чашку на пол и встал, не выпуская из рук бутылку с бренди. Он схватил со стола потрепанный, заляпанный пятнами красный берет, нахлобучил его на голову под залихватским углом и снова вышел наружу. Аркадий последовал за ним. Они спустились по ступенькам и подошли к машине. Гусман махнул рукой и проворчал, что водитель свободен.