Ералашный рейс
Шрифт:
Опомнившись, Елизавета Николаевна возбужденно заговорила:
— Как у вас здесь чисто и хорошо!
— Это от самого себя зависит, — ответил шкипер, пытливо взглянув на нее.
— А там, в матросском помещении, — ужас, ужас! И зачем они так дрались? Я думала, что кончится убийством.
— Другие ребята не допустили бы до этого. А мордобитие — это обычная история среди матросов. Но они зато скоро мирятся. Эти два врага, наверное, уже опять играют в карты.
— Я первый раз в жизни увидела драку так близко. Страшно показалось. И вообще там такая обстановка,
— Я давно хотел предложить вам переселиться в мою каюту.
— И что же?
— Думал, вы откажетесь.
— Наоборот. Я так благодарна вам.
Баржа качалась, валилась набок.
Женщина дергалась, придерживаясь за край стола. Черные глаза ее то наливались жутью, то ласково смотрели на здоровое лицо мужчины.
— Раньше я не представляла себе такую ужасную бурю. Это какой-то кошмар. Хорошо, что я не страдаю морской болезнью. Я бы давно умерла. Когда же это все кончится?
— Пока что буря только усиливается.
— Что же будет с нами дальше?
Шкипер нахмурился и ответил не сразу:
— Об этом ничего нельзя сказать. Может быть, баржа наша выбросится на мель, на ровную песчаную мель. Это будет хорошо. Но можем носиться в море несколько дней, пока не затихнет буря. Тогда какое-нибудь судно подберет нас. Это тоже будет неплохо. Но может и другое быть…
Капитанша смело взглянула ему в глаза.
— Не бойтесь меня испугать. Говорите откровенно.
— В море есть рифы, есть утесы, каменные берега. Это все враги наши. Да и без того нашей посудине трудно будет выдержать такую встряску.
Женщина храбрилась, но то, что она услышала, свинцовой тяжестью сдавило грудь. Несмолкаемый шум бури рождал безнадежность.
Шкипер добавил с озлоблением:
— Это все ваш муж натворил! Благодаря его глупости мы повисли над бездной.
Елизавета Николаевна вскочила, точно уколотая иглой. Шатаясь, она одной рукой держалась за стол, а другой ухватилась за лоб. Лицо побледнело, исказилось.
— Я прошу, умоляю вас, не говорите мне больше о муже.
— Почему? — недоумевая, сурово спросил шкипер.
Она раздраженно выкрикивала:
— Я не могу слышать о нем! Он мне противен! Я только теперь поняла, какое это безвольное, глупое и трусливое существо. Кончено! Если только останусь жива, он меня больше не увидит.
Тяжело опустилась на табуретку.
Оба долго молчали, слушая дикий рев беспредельных просторов.
Баржа металась, как сумасшедшая, взлетая на гребни, проваливаясь в пустоту. На палубу будто обрушивались горы. Борта вздрагивали от толчков. При каждом взмахе большой волны крепкая дверь, закрывавшая вход в каюту, трещала и готова была сорваться с петель. Сквозь щели ее внутрь помещения просачивалась вода, разливаясь по палубе.
— Ложитесь на мою кровать и отдохните, — предложил шкипер.
— Да, я так устала. А как же вы?
— Я посижу. А потом, когда вы выспитесь, я поваляюсь.
— Хорошо.
Она направилась к кровати, но в этот момент получился сильный крен. Капитанша, словно с крутой и скользкой горы, полетела в противоположную
— Вы что хотите?
Он ответил глухо:
— Все равно нам умирать…
Капитанша отшатнулась от него, но вырваться не могла. В момент обескровившееся лицо оскалилось, показывая белые, как фарфор, зубы. Заговорила металлически-холодным голосом:
— Я женщина. Я слабее вас. Вам, такому здоровому мужчине, ничего не стоит изнасиловать меня. Кстати, здесь никто не услышит, никто не придет на помощь ко мне. Вы ведь только за этим пригласили меня в каюту? Говорите правду…
Елизавета Николаевна, не сводя со шкипера сверлящего взгляда, оторвала от своего жакета пуговицу и зачем-то положила ее в карман. Потом принялась за другую. Проделывала она это с таким ожесточением, точно в пуговицах заключалось главное зло.
Он сразу остыл и, отпуская женщину, прохрипел:
— Нет, не за этим. Вас никто пальцем не тронет. Можете быть спокойны.
На жакете не осталось ни одной пуговицы.
Он отошел, остановился у стола, растерянный, с каменным лицом.
Капитанша, не сознавая, что делает, полезла на кровать, точно на свою собственную, уткнулась в подушку и, не обращая внимания на присутствие мужчины, громко и мучительно застонала.
Шкипер надел плащ, убавил зачем-то свет в лампе и пошел в матросский кубрик.
Уже полночь прошла, а капитанша, истерзанная физически и духовно, продолжала спать мертвым сном, не слыша бури, не ощущая встряски баржи. Тело ее покачивалось в постели, как труп. Она давно бы свалилась на пол, если бы не удерживал ее борт кровати.
Нечто в рыжей пушистой шерсти, что спало под кроватью в особом ящике, вылезло из своего гнезда и вскочило на постель. Потом, приблизившись к подушке, начало всматриваться в незнакомое лицо женщины. По лицу ползали тени. Протянулась лохматая лапа, чтобы поймать тень.
Женщина вздрогнула, почувствовала, что по щеке ее царапнули. Подняла ресницы и ужаснулась. Близко, почти прикасаясь к ее лицу, обозначилась звериная морда, шевеля редкими усами. Черные круглые зрачки в зеленых ободках хищно впились в глаза капитанши, как будто хотели проникнуть в глубь души. За пределами качающегося помещения слышался рев, грохот, глухие удары. Все вздрагивало, словно от подземных толчков. Капитанша не могла пошевелиться. Хотела крикнуть, но легкие будто остались без воздуха, опустели. Она ничего не соображала. Что это за видение перед нею? Лев, тигр, пантера или другой какой зверь? А может быть, это только бред? Все это продолжалось несколько секунд, пока не рванулась с большой силой баржа. Мрачное видение исчезло. Капитанша крикнула не своим голосом.