Эра разлома
Шрифт:
— Я тебя понял. Значит, слушай сюда. Руби отправится с тобой, вместе с караваном. Скажешь своим дружкам, что это твой личный помощник.
— Какой у меня, к черту, личный помощник? Массажист, чтоль?
— Да пусть хоть прыщи тебе на заднице давит, мне все равно. Придумаете что-нибудь. Главное, чтобы Руби был в составе каравана. Увидел людей, которые будут на встрече, дал наводки ищейкам. Задача ясна?
— Яснее некуда, — буркнул я, опасливо оглядываясь через плечо. — Меня твой Руби не удавит во сне?
— А на кой черт ты ему сдался? — пожал плечами мужчина. — Не ссы, Пакля.
— Понял. Я понял, что вы корчите тут из себя бог весть что, но вряд ли у вас двоих есть реальная власть. Хотите примазаться к нашему “сахару”, а? — широко улыбнулся я. — А что, если я выйду отсюда и тут же отправлюсь к начальнику Лайтвурского отделения стражи?
Мужчина ничего не ответил. Вместо этого он бросил на стол блестящий жетон. На кругляшке из серебра размером с крупную монету была сделана особая инкрустрация: бриллианты складывались в форму короны с крупным рубином в центре, а под ней скрещивались два коротких изумрудных клинка.
Знак рекситоров.
Такая “побрякушка” стоила баснословных денег. Ни один человек в здравом уме не оставил бы у себя их медальон. Слишком опасно хранить при себе нечто настолько ценное. Если жизнь в обществе контрабандистов чему-то меня и научила, так это тому, что когда плешивый мужичок в дрянном пальто показывает тебе знак рекситоров — значит, он на самом деле один из них.
Иначе и быть не может.
Улыбка на моем лице пропала, как робкий огонек свечи, задутый резким порывом ветра.
— Еще вопросы?
— Никак нет, — по-военному отрапортовал я, разве что честь не отдал. Мне и раньше не хотелось спорить с этими ребятами, но теперь любые попытки к сопротивлению не имели никакого смысла. Рекситоры обладали беспрекословной властью, и ни городская стража, ни королевская армия не могли им препятствовать. Крепко же я влип! Вот и повеселился с девчонкой перед делом, б…
— Тогда чего расселся? Вперед, Пакмут. Родина тебя не забудет!
Руби больно ткнул меня под ребро, и мне пришлось подняться из-за стола. Допив вызвавший лишь тошноту эль, я громко стукнул кружкой. Бросил последний взгляд на мужичка-командира, который уже совершенно потерял ко мне интерес, а затем направился к выходу, с трудом отыскав путь в толпе шумных выпивох.
Молчаливая собачонка-рекситор не отставала от меня ни на шаг.
Глава 3
Ханнар Вирс
Порывистый ветер трепал скудную траву и лишайники. Последние густо облепили массивные валуны, разбросанные по всей лесотундре за северным рубежом. По времени солнце уже должно было взойти на небосвод, однако низкие свинцовые тучи не давали его лучам пробиться к земле. Царивший вокруг полумрак пробуждал какой-то древний, первобытный страх перед неизвестностью. Встряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, я сосредоточился на том, что я солдат королевской армии.
Солус защитит.
Очнувшись от своих мыслей, я будто бы спросонья посмотрел по сторонам. Мой взгляд встречали другие бойцы регулярного формирования. Каждый из них по-разному относился к ситуации:
Давур, сидевший в паре метров от меня, ковырялся в зубах коротким ножом. Он то и дело проверял пальцем, все ли вычистил, и громко причмокивал.
— Ты задолбал уже, Дава, — неприязненно выпятил губу Леандр. Хороший солдат, однако чересчур чистоплотный для бойца регулярной армии. — Дай посидеть спокойно!
— Я тебе чем-то мешаю? — удивился молодой парень, на секунду прекратив свои манипуляции.
— Еще как! Чавкаешь тут, скребешься. Сколько можно?
— Ну, извини, — хмыкнул Дава и продолжил ковырять острием кинжала где-то за клыком. — Я что, виноват, что у меня зубы стоят далеко друг от друга?
— Мозги у тебя далеко стоят, осел, — сплюнул Леандр.
Я довольно хихикнул. Легкие словесные перепалки перед боем — хороший знак. Чтобы немного взбодриться, я оперся на каменный столп, вокруг которых расположился наш отряд, и встал на ноги. Затекшие колени громко хрустнули.
— Куда намылился, Ханнар? Ты нам всю маскировку попортишь, старик, — весело усмехнулся Дава. Новобранец не отслужил в войсках и одного года, однако чувство юмора и легкий характер быстро сделали его душой полка.
— Ну тебя, — вяло отмахнулся я и пошел к окраине временной стоянки. — Дай хоть ноги размять.
— Понимаю. Суставы-то уже не те, что прежде, — сочувственно вздохнул семнадцатилетний пацан. Барли и Ноланд прыснули.
Шутка про то, что старику Ханнару давно пора на пенсию, порядком затянулась. Да, мне уже не двадцать, как большинству бойцов в Восьмом. Ну и что? Это лишь означает, что я в свои тридцать семь прослужил Десмосу Семнадцатому в несколько раз больше, чем кто либо другой в отряде! Однако вместо уважения к старшему товарищу, можно сказать, ветерану Единения, я слышу только дурацкие остроты про теплое молоко, хрустящие суставы и мою любимую подушку под шею. Да, мне по душе удобства, не желторотый ведь юнец! Считаю, что заслужил. А без подушки этой с утра головы не повернуть, особенно после той травмы в Мальтере…
Тьфу!
Опять чертов оболтус заставил меня исходить на желчь. Надо спокойнее к этому относиться. Уверен, он не со зла. Просто хочет выпустить напряжение, расслабить нервы. Нам предстоит тяжелая битва, от которой многое зависит. Но что еще важнее — жизнь солдата хрупка. Она может с легкостью оборваться даже в незначительной пограничной стычке. Именно поэтому нужно обязательно давать волю воображению, позволять себе отвлечься на что-то приземленное и простое. Иначе этот спазм в сознании, это сковывающее чувство страха сделает так, что тело подведет тебя в самый ответственный момент. И здравствуй, похоронное письмо матери, да деревянная коробка, в которой тебя сожгут во славу Солуса.