Эпоха зомби
Шрифт:
Из приглушенных бесед охранников выяснилось, что вот уже неделю примерно острог на полувоенном положении. Все ждали открытого столкновения между кланами. Кланы, конечно, и раньше враждовали, устраивая друг другу диверсии и саботажи, но до стычек с применением оружия не доходило. А сейчас…
Все зависело только от одного человека, как понял Дан, от какого-то Маркуса. Знакомое имя, где-то слышал, кто-то рассказывал о нем… Мучимый догадками, Дан поднялся с дивана. Он спросил у охранников, из-за чего вообще распря, но те разом онемели.
Данила разозлился:
— Где Равиль вообще?! Сюда мне позовите
Ему объяснили, что это невозможно, что скоро появится старшой, и уж он-то ответит на все вопросы гостей и устроит их досуг, пока руководство обсуждает важные дела. Данила продолжал настаивать на своем и успокоился, лишь когда подошла Мариша и положила ему руку на плечо:
— Сташев, ты чего разбушевался?
Ее прикосновение умерило грозу в душе Данилы:
— Ладно, дождемся старшого…
Они вернулись на диван — хороший такой диван, мягкий, удобный. Перед диваном только журнального столика не хватало. Ну и журналов — глянцевых, с картинками. Так Мариша сказала. Мол, у нее дома все это есть. И Ашот конечно же буркнул насчет буржуев. И мисс Петрушевич уже открыла рот, чтобы осадить толстяка, но тут очень кстати появился тот самый старшой, на голове у которого был капюшон, а на ногах — надраенные до блеска кирзачи. Руки в карманах плаща, взгляд цепкий, неприятный.
— Идите за мной, — приказал он, и уже через пять минут доставщики были распределены по комнатам на двенадцатом этаже резиденции, бывшей общаги. В Харьковском остроге такие дома были населены только в начале Псидемии — потому что вместе от зверья защищаться проще и все у всех на виду, зомбака сразу вычислить можно и тут же уничтожить. А потом необходимость в общежитиях отпала, и выжившие рассредоточились по городу, выбирая себе квартирки по нраву.
Комнатка была маленькая. Тумбочка, табурет и кровать. Дверь на балкон. И на том спасибо.
— Помыться вам надо и сменить одежду. В конце коридора душ, там же и сменка, — на прощание сказал старшой.
Дан решил, что это не к спеху. Вот прилечь на пару минут, поваляться просто — самое то, а уж потом… Он сам не заметил, как крепко уснул.
Очнулся от того, что в дверь стучали. Причем стучали требовательно, не стесняясь нарушить покой дорогого гостя. Данила поднялся в темноте — вечер уже, — щелкнул выключателем. Под потолком загорелась лампа. Даже после отдыха доставщик чувствовал себя разбитым. Он отодвинул засов. Прямо с порога старшой протянул ему поднос с чашкой, наполненной мятным чаем — судя по запаху, и тарелкой с большим куском жареного мяса и лепешкой. Еще на подносе лежали какие-то таблетки.
— Спасибо, — принял угощение Данила. Он действительно очень проголодался — целого зомбокабана съел бы. Вместе со слизнем и копытами.
— Таблетки — от радиации, обязательно принять надо. Через полчаса выступаем. — Сказав это, старшой удалился, оставив Дана в недоумении.
Куда выступаем? О чем он? Спросонья не очень-то хорошо соображалось. Таблетки Данила запил чаем, несладким, но горячим.
Тут в дверь опять постучали. Чертыхнувшись про себя, он поставил поднос на тумбочку. Что это старшому на месте не сидится? Дел у него, что ли, других нет?
Данила раскрыл дверь — и застыл на пороге.
— Так и будешь на меня смотреть или пригласишь войти? —
— Да-да, — выдавил он.
— Что — да-да? — улыбнулась Мариша, став вполоборота к нему. — «Да-да, смотреть» или «да-да, пригласишь»?
— Входи, говорю, — кивнул Дан, понимая, что ведет себя глупо.
И вроде ничего не случилось, подумаешь, однокашница заглянула в гости, вот только…
Вот только Мариша была одета в один лишь полупрозрачный халат, под которым очень даже четко прорисовывалась ее небольшая, но упругая грудь. Дану захотелось обнять девчонку, прижать, впиться в алые губы своими, обветренными и потрескавшимися, и пальцами скользнуть по телу, и чтоб халат упал как бы сам собой, и…
Мариша подмигнула ему и шагнула к двери, ведущей на балкон.
— В моей комнате балкона нет, представляешь? А так хочется посмотреть на вечерний острог сверху! Это же такое волнующее зрелище.
— Но там холодно… — возразил Дан.
— Кое-кому не мешало бы остыть. — Мариша выразительно посмотрела на него.
Данила и сам не понял, как оказался с ней рядом на балконе. Мерцали звезды, светили на ров прожекторы, дул прохладный ветерок, но ему было жарко, он вспотел и дышал так, словно пробежал десять кэмэ в хорошем темпе.
Чтобы не молчать, он принялся рассказывать все, что помнил об остроге Тула. Мол, глубины и ширины рва оказалось недостаточно, чтобы остановить зомбаков, ведомых слизнями. Слизни самоотверженно бросали тела своих носителей в пучину. Кто-то тонул, но большинство зомбаков успешно преодолевали преграду. Умников, что придумали рыть ров, повесили. Острог оказался в кольце воды и врагов, эвакуироваться стало практически невозможно. Город превратился в ловушку. И тогда один человек, бывший пенсионер, коммунист Иван Петрович Старицкий, предложил возвести вокруг Тулы металлический забор и пустить по нему ток. Благо на тот момент Черепетская ГРЭС еще работала, а шахты Подмосковного угольного бассейна регулярно поставляли электростанции уголек. Это потом уже в остроге наладили производство ветряков…
— Но все равно положение тут незавидное. Зомбаков в последние месяцы стало в разы больше, почти как в первые недели Псидемии, — подытожил Дан.
Девушка удивилась:
— Ты откуда вообще все это знаешь?
— А я у охраны подслушал. Ну и…
— Думаешь, нам сейчас стоит все это обсуждать? — Мариша придвинулась ближе.
Сердце Дана забилось чаще, и не зря: мягкие, прохладные губы коснулись щеки. Он положил руки на тонкую талию девушки, но она отстранилась.
Данила слегка растерялся. Он, конечно, имел опыт общения с противоположным полом, но сейчас не мог понять, что вообще происходит: Мариша то сама лезет, то строит из себя недотрогу…
— Холодно здесь, — сказала девушка и повлекла его прочь с балкона, к кровати, которую Дан так и не успел расстелить. — Представляешь, Сташев, мне какие-то таблетки дали, сказали, от радиации. Но лучше бы вина красного, оно тоже, говорят, помогает. Как ты относишься к вину?..
До ложа любви оставался какой-то шаг, рука Дана вновь лежала на талии девушки, когда дверь с грохотом распахнулась и в комнату влетел Ашот.
Данила едва не застонал от огорчения и злости — ну почему он не задвинул засов, а?!