Эпоха героев
Шрифт:
— Ты… — Маддокс был потрясён. — Ты постоянно носишь в себе этот груз?
Я не была уверена, о чём он. О моей магии? Я даже не замечала её — она была такой же естественной, как мои руки или дыхание.
— А ты, выходит, всегда живёшь в аду? — ответила я.
И резко качнулась вперёд, врезавшись лбом ему в подбородок. Он выругался, и мы отскочили друг от друга. Стоило разорвать контакт, как связь исчезла. Но узлы в груди всё ещё пульсировали, снова и снова.
Следующий час (а, возможно, и больше — ночь уже опускалась на нас) мы сражались,
Нас стало куда больше. К бою подтянулись фэй из всей цитадели — вероятно, из-за шума и огненных вспышек, взмывающих вверх. Никто больше не притворялся, что не наблюдает. Даже дети Волунда. Даже сам Волунд — Тьма прошипела об этом с раздражением.
Я поняла, что игра окончена, когда Маддокс достал своё копьё.
Я усмехнулась сквозь учащённое дыхание — и выхватила Сутарлан. Рубин на рукояти, добытый из кольца Кладдаха, которое отец Маддокса отдал ему младенцем, вспыхнул, как капля крови в отблеске его пламени.
Глаза дракона метнулись к мечу — и в них вспыхнуло выражение дикое. Хищное. Владетельное.
Я увидела, как в его зрачках пляшет дракон.
Хитрый, хитрый дракон. Подарил мне вещь, полную смысла, — тайком, втихую.
Мгновение — один-единственный удар сердца — и я успела вдохнуть, прежде чем он резко взмыл вперёд, метнулся ко мне, хлопнув крыльями. Никто проделал то же самое в Долине — и тогда я оказалась в озере, поэтому на этот раз я не позволю повторить ошибку. Я выждала до последней доли секунды — и перекатилась влево.
Увернулась буквально на волосок. Но недостаточно. Он вонзил наконечник копья в землю, остановился и тут же использовал его как опору, чтобы закрутиться, направляя на меня мощный удар ногами. Я успела поднять предплечья — и приняла удар, стиснув зубы.
Меня отбросило назад метров на десять. Дыхание выбило напрочь — больше от неожиданности, чем от боли. И, как и обещал, он не проявил ни капли жалости. Навалился на меня всем телом, прижал к горячей земле, упёр копьё горизонтально в мою шею и зажал мне руки над головой. Его крылья сомкнулись над нами, а когти упёрлись в каменную плитку с такой силой, что одна из неё отскочила и оцарапала мне нос. Я поняла, что пошла кровь — по тому, как глаза Маддокса расширились, а ноздри вздрогнули.
В голове отозвался далёкий рык.
Маддокс тяжело дышал, срываясь. Его дракон, похоже, уже орал на него изнутри, не щадя слов — за то, что причинил мне боль.
— Ай, — простонала я нарочно.
Я слышала, как он сглотнул. Его сердце стучало в унисон с моим, гулко, как барабан войны. Бум. Бум. Бум. Готово было расколоть гору. Копьё приподнялось на пару миллиметров.
— Пять секунд! — прокричал Фионн. Ещё пять — и я бы проиграла, если не выберусь из захвата.
— Рёбра
— Шесть!
— Врёшь, — проворчал Маддокс.
Я состроила самую жалобную рожицу, на которую была способна.
— А ты уверен?
— Семь!
Очевидно, его дракон не умел распознавать мои уловки. Или ему просто было плевать — одной мысли о том, что я могла пострадать, было достаточно, чтобы он всполошился.
Что ж, мне этого и нужно было — выиграть немного времени. Этого оказалось достаточно, чтобы Тьма подтянула кинжал, забытый рядом с нами, и направила его к его шее.
Я прижала холодный металл к тому месту, где шея переходила в спину. Это была не гематитовая сталь, она не могла повредить его кожу, но угроза обезглавливания — всё же весомый аргумент.
Фионн перестал считать.
До тех пор, пока никто из нас не сдастся или не двинется первым, — ничья. Он мог бы выпустить огонь по копью, обжечь меня. Я — могла бы вызвать Тьму, чтобы ослепить его или выжечь магию на секунду, чтобы сбить с ног.
Оба знали: всё зависело от одного решения. Одного импульса.
Но…
Я чуть пошевелила коленями, раздвинув их. Его бёдра тяжело опустились на мои — и у меня вырвался непроизвольный стон, когда я почувствовала его эрекцию, давящую прямо в пах. Точно, точно туда.
— Sliseag, — выдохнул он с надрывом.
— Сдайся, — прошептала я. — А потом унеси меня отсюда.
Глаза Маддокса пылали расплавленной лавой. Густой, текучей, способной обжечь до волдырей. Я утонула в этом пламени — и всё остальное перестало иметь значение. Ну, кроме победы, конечно. Девушка может быть влюблённой — и всё равно помнить о приоритетах.
Победа, победа, — шептала Тьма.
— Я знаю, что ты делаешь… — выдохнул Маддокс, — и это не останется без последствий.
— Кажется, я уже говорила, как сильно люблю последствия.
Он тихо простонал:
— Знаю. Знаю, как сильно. — Он прижался бёдрами к моим — и над нами вспыхнула вспышка. Сразу послышались возгласы зрителей. — Проклятье. Ты добьёшься, что я кого-нибудь поджарю по неосторожности.
Он всё ещё держал мои руки, но я пошевелилась и переплела пальцы с его. Его когти скребли по керамике, оставляя борозды. В этой позе всё меньше оставалось от поединка.
Я слегка провела остриём кинжала по коже на его затылке — вверх-вниз, едва заметное прикосновение. Щекочущий след. Я усмехнулась, когда увидела, как на шее и за ушами у него встали мурашки.
Я приоткрыла рот, и мне показалось, что весь его огонь теперь пылал внутри меня. Его взгляд скользнул к моим губам, и все мысли исчезли в вихре жара. Узлы на ключицах дрожали, будто готовы сорваться и шлёпнуть меня по лицу.
— Это неважно, — прошептала я. Это и правда было неважно. Я проведу другой поединок. Выберу Мидоу — и покончу с этим за считаные минуты. — Я с…