Епископ
Шрифт:
Кажется, Эритиандор на нас с Гюнтером обиделся, но я реально не мог стоять от смеха, наблюдая за сценой «Джессика и кролик» еще раз. За что и был растоптан кроликом, размером с дом. Обратно на плато мы с гномом выбирались с некоторой опаской.
«Тебе осталось три вида» — слова не-дракона в голове все же звучали — «Они не живут на вашей части суши. Впрочем, уразмийские иногда долетают до острова, но редко».
«Хотя, знаешь, я готов подарить твоему мечу каплю своей крови, если ты совладаешь с Мергаром. Он самый сильный из сарадорских крылатых, обретший разум. Сейчас играется с серокожими».
—
«Он сам придет к вам со своими верными. Все. Хватит с вас. Уходите».
Обратно Джессика спускалась очень задумчивой.
— Что-то я не понял, — первым молчание прервал Гюнтер, когда я уже запускал процесс деактивации алтаря, — этот Эритиандр не дракон, но как минимум, знает древнейших из них. И он хочет, чтобы ты убила какого-то именного босса?
— Даже квест дали. Но я все равно не понимаю, что он такое. А эта белая драконица, она такая же? И, кстати, клятва тоже изменилась, там появились названия драконов, которых нужно убить.
— Главное не в этом, — покачала головой Кимико, — он сказал, что дракон, обитающий на другом материке, сам придет к нам со своими последователями. Вы понимаете, что это значит?
— Глобалка с открытием материка! — возликовал гном.
— Скорее, вторжение, — поправила Джессика, — но мы знаем о нем заранее! И это важно! Пожалуй, этот Эри действительно неплохой парень, хоть и заносчивый засранец.
— На тебя посмотрю, когда ты шестисотый уровень возьмешь, — хмыкнул я.
— Почему шестисотый?
— Он же сам сказал. Две сотни уровней пропусти и приходи. Типа, только на шестисотом ты будешь представлять для него хоть какой-то интерес.
— Если он так силен, — возразила Кимико, продолжая спускаться по довольно-таки крутой тропе, — то почему он сам не убьет этого Мергара?
— Может быть, ему нельзя, может быть лень, — ответила мечница, — а может быть, он вообще эту скалу покинуть не может.
Вышли к берегу, написали Пабло. Телепорты с острова не сработали, даже в долину. «Стрела» прибыла уже на следующий день, когда мы только вошли в игру. С корабля телепортироваться тоже нельзя, так что пришлось плыть до архипелага. По пути привязалась стая морских змеев, но, как ни странно, не нападала. Возможно, дело в классе Джессики. Слабые драконы (а эти были совсем молодыми) ее, похоже, чувствуют и боятся.
В Испене Гюнтер решил закупиться некоторыми редкими ресурсами (я в его экономические расчеты вникать и не пытался), так что пришлось задержаться. Сам Испен, кстати, довольно красив. Его центральная часть — в портовом районе и трущобах ничего красивого нет. А так — смесь Китая, Кореи и Японии в их традиционно-лубочном варианте. Люди, конечно, самые разные, особенно игроки. Вот и те, что преградили нам путь, одеты вполне по-европейски. Точнее не так — двое, что спрыгнули сзади, одеты в классовые бесформенные накидки асассинов, под которыми и не понять, что за доспех. Спереди же дорогу преградили чистый ниндзя и два материализовавшихся из теней рыцаря. Темные Жнецы — высшая ступень прокачки служителей богини ночи.
— Она должна умереть — острие меча указало на Кимико.
— Ее жизнь принадлежит мне, — делаю шаг вперед, жестом останавливая спутников. — Здравствуй, Ронин-сан.
Тяжелый доспех, вроде европейской
— Монквар-сан, — поклон, отшаг и классическое «ин-но-камаэ». Или, учитывая, что меч европейский «Цорнхут» — Поза Гнева.
Так же медленно, демонстративно, перетекаю в классическое «Матаги». Ронин выше почти на сорок уровней — плевать. Кимико, если ее убьют, потеряет всего лишь, процентов двадцать опыта — плевать. Разговор не об этом. И да, как фехтовальщик, Ронин сильнее меня. Сотни дружеских схваток подтвердили это. Плевать.
Легкий, чуть заметный подшаг и взрыв: удар — отвод — контратака — блок — подсечка — отскок. Доспех держит удар. Пока классика, но это ненадолго. Пытаюсь перейти в атаку и «Рассекающее лезвие» лишает меня правого оплечья. Успеваю заблокировать удар по ногам, и встречный тычок прорывается «Ударом Света». Мы кружимся, разрывая и сокращая дистанцию, взрываясь атаками и уходя в оборону. Ронин не применяет дебаффы, а я благословения. Зелья тоже никто не пьет — традиция. Полоска жизней ползет вниз, вот решающий удар, но я все еще на ногах.
— Вот как? — Жрец Тамиры с интересом смотрит мне за спину. Ну да — Кимико поделилась своим здоровьем.
Ронин, чуть отступив, кланяется, а потом снова срывается в атаку. Кое-как держусь, блокируя едва ли не каждый третий удар. «Добивание» отражаю «Щитом Веры», промахиваюсь «Ударом Света», получив еще одну зарубку на нагруднике, но все же достаю бывшего соратника ударом сверху, вложив в него «Воздаяние». Отступаю назад, даже не пытаясь притронуться к символическому узелку с трофеями. Ни мои друзья, ни спутники Ронина не двигаются с места.
— Вы искренний человек, Монквар-сан, — кланяется вернувшийся мечник, и еще один поклон — Кимико-тян.
Девушка кланяется в ответ.
— Выпьем? — булькаю остатками пива во фляге. Ронин тяжко вздыхает. Это он напоказ — так-то и сам выпить не прочь, но мою «гайдзинскую» приверженность к пиву демонстративно осуждает. Сам-то он воплощение японских традиций. Даже Кими и Мусаси, а они сто процентов японцы, так не загонялись.
Ронин проворачивает в руке свой неизменный дзютте (всего два раза видел, как он им пользовался в бою) и указывает куда-то в переулок. Через десять минут мы сидим в отдельном зале маленькой забегаловки, а Кимико-тян молча разливает нам сакэ. Самое странное, что даже Джессика за все время не проронила ни слова. Язва-то она образцовая, но и чувства такта ей не занимать. Пока в традиционные коробочки наливается выпивка, поднимаю руку и прошу в воздух: «Тень, не нужно это снимать. Сам останься, если хочешь».
— В гостинице подожду, — раздается из ниоткуда.
Ронин морщится и делает короткий жест, после которого еще три призрака покидают комнату. После чего внимательно смотрит на моих спутников. Едва заметно киваю.
— Компай! Скёль! Прозит! На здоровие! — забавно, что «русский» тост произнесла Джессика. Игра: «Угадай откуда я родом» продолжается.
— После воскрешения на кладбище Кураи я ушел из игры… — слова падали, словно камни, — Вернулся. Пытался мстить. Но после смерти «Черного Тигра», клан «Жемчужный дракон» распался. Мстить стало некому.