Эпилятор

Манаков Юрий Михайлович

В целом диспозиция стала понятной. Теперь нужно что-нибудь придумать и незаметно проникнуть за ворота. Проникновение со взломом не пройдет - ювелир постоянно должен ждать чего-то похожего и может возникнуть непонимание. Самому подходить к воротам, стучаться и объясняться у всех на виду - последнее дело. Береженного Бог бережет. Значит нужно предупредить старика и передать ему записку.

Взяв у хозяина гостиницы принадлежности для письма, я накарябал на листочке пергамента, - 'Як пришел от Биуна. Сегодня после полуночи оставьте открытыми ворота и дверь в дом. Если у вас все нормально, отправьте девочку с перстнем обратно'.
– Свернул пергамент трубочкой, снял с пальца простенький серебряный перстень

и просунул записку в отверстие. Перстень с родовой печаткой помогал мне создавать нужный образ молодого дворянина и я надевал его в людных местах. Причем, перстень был хоть и дворянский, но отнюдь не наследника голубых кровей барона Япета. В свое время, Биун снял его с какого-то трупа, и несмотря на все мои настойчивые просьбы, так и не рассказал с какого. Так что я старался не афишировать это украшение… по вполне понятным причинам.

Ближе к вечеру, проторчав на углу полчаса, заметил, что девчонка в очередной раз выскочила на улицу и бегом направилась к дверям дома. Я двинулся ей навстречу, разыгрывая из себя человека разыскивающего нужный дом. 'Случайно' увидел девочку, изобразил остолбенелость и воскликнул.

– О, молодая госпожа, вы не знаете, где живет мастер Либесток?
– девчонка опешила - никто и никогда не называл ее госпожой и сказать, что она была польщена, это значит не сказать ничего. Она была ошарашена. Покраснев, как маков цвет, она выдавила.

– Я знаю, - Я, красочно всплеснул руками, закатил глазки, затем 'в смущении' прикрыл их ладошкой будто бы ослепленный неземной красотой, и выдал стандартный перл, рассчитанный исключительно на отзывчивое женское сердце.

– О, вы сказочно красивы, необыкновенно привлекательны и прекрасны. Не будете ли вы так любезны, передать мастеру перстень лично в руки. Может он починит его.
– Убрав руку от глаз и посмотрев на ребенка, подумал, что, кажется, слегка перебрал с комплиментами. Но перстень она передаст, даже если мир перевернется.

Потерявшая дар речи девчонка смогла только кивнуть. Я сунул перстень ей в кулачок, помог повернуться кругом и подтолкнул в нужном направлении. Затем, незаметно оглядев пустую улицу, перешел на другую сторону и прислонился к забору.

Через десять минут девочка выбежала обратно. Не знаю уж, когда она успела переодеться, но теперь на ней было нарядное платье, а глаза светились счастьем. Я вздохнул, - как мало нужно женщинам. Красная, как рак, потупив глаза, девчонка передала мне перстень и бросилась бежать обратно. Я тоже повернулся и направился на постоялый двор, где и просидел до самой темноты.

Вечером вышел на улицу и по знакомому маршруту направился к дому Либестока. Подойдя ближе, еще раз попытался почуять опасность. Опасности были, но не в доме мастера. Тенью проскользнул в приоткрытые ворота, осторожно закрыл их за собой и через двор направился к дому. Приведеньем поднялся на крыльцо, толкнул открытую дверь, зашел внутрь, прикрыл дверь, задвинул засов и огляделся. В двух шагах сбоку стоял слуга и держал меня под прицелом арбалета. Я кивнул ему и прошелестел.

– Веди.
– Слуга опустил оружие и, поглядывая краем глаза, повел по коридору. Дошел до его конца, постучал два раза, открыл дверь и поклонился, приглашая зайти.

Проскользнув в комнату, я прикрыл дверь. Немая сцена. В комнате у стола стоял Либесток и настороженно разглядывал меня. В свою очередь я постарался составить личное впечатление о ювелире. В результате, мы стоя, рассматривали друг друга несколько минут и мои наблюдения практически ничего не дали. У моего контрагента оказалось типичное лицо профессионального игрока в покер. Вздохнув, я решил проявить инициативу, подошел к столу и уселся в кресло. Либесток постоял еще несколько секунд, затем устроился напротив. Я положил руки на стол, демонстрируя перстень

с печаткой, и сообщил.

– Меня зовут Леру. Записку писал я, - мастер, наконец, перестал сверлить меня взглядом, кашлянул и ответил.

– Либесток. Ювелир.
– Я кивнул и спросил.

– Сколько золота вы можете приобрести?
– Либесток подумал и сказал

– Триста монет.
– Я уточнил.

– Золотых монет Синегорья.

– Да.
– Затем я увидел удивление в его глазах и он спросил.
– А разве я могу купить сколько хочу?
– Я утвердительно кивнул и быстро произвел весовой расчет.

Выходило, что Либесток может забрать у меня всего лишь около шести килограммов золотого песка и самородков. В это время ювелир тоже делал расчеты и после некоторого колебания сообщил.

– Пожалуй, могу взять и четыреста.
– Я снова кивнул и добавил, - несите весы и все что нужно.
– Мастер удивленно сморгнул, поднялся и вышел из комнаты, а я еще раз попытался почувствовать ощущение беды, но все было спокойно.

Ювелир отсутствовал минут семь. За это время я успел раздеться, извлечь пять упаковок с золотым песком, разложить их на столе и снова натянуть на себя одежду.

Когда Либесток вернулся с большой деревянной шкатулкой, я по-прежнему сидел за столом в той же позе, но передо мной лежали в ряд пять кожаных свертков с золотом. Ювелир поставил шкатулку на край стола, открыл ее, вынул и установил перед собой весы. Снова запустил руку вглубь деревянного ящика, позвенел металлом, достал и разложил на столе в рядок десять золотых монет. Я осмотрел золотые, собрал монеты в кучку, взвесил на руке, кивнул и передал ювелиру. Либесток положил монеты на одну чашку весов и начал взвешивать золотой песок. Он аккуратно наполнял вторую чашку из слегка надрезанной ножичком упаковки. Добившись равновесия, пересыпал содержимое чашки в кожаный мешочек и намертво затягивал горловину кожаным шнурком.

Монотонная работа по расфасовке продолжалась до тех пор, пока на противоположном конце стола не выстроились тесной группой сорок мешочков с золотом. Затем он взял один пустой мешочек, пересыпал в него остатки золотого песка и пододвинул ко мне.

Смахнув пот со лба и передохнув минуту, мастер опять полез в шкатулку и достал последнее, что в ней имелось - принадлежности для письма. На одном клочке пергамента он аккуратно тесным рядком поставил 36 палочек и обвел их рамкой. На другом листочке в рамочку вписал четыре штуки и показал мне оба документа. Я кивнул. Ювелир сложил в пустую шкатулку мешочки с золотым песком и самородками, закрыл крышку и тихо, костяшками пальцев, три раза ударил по столу. Почти сразу же дверь комнаты открылась и в нее проскользнул слуга. Взял шкатулку и вышел из комнаты. Мы молча просидели минут шесть-семь. Я рассматривал трещины на потолке, мастер разглядывал меня. Затем дверь приоткрылась, в ней показалась голова слуги, кивнула моему компаньону. Он с облегчением вздохнул. После чего пододвинул свечу и достал сургучовую палочку. Расплавил кончик, капнул на свободное место пергаментного клочка и приложил на сургуч свою печатку. Тоже самое сделал со вторым листочком и пододвинул оба клочка ко мне. Я немножко подождал, пока отпечаток перстня окончательно застынет и положил векселя во внутренний карман.

Либесток посмотрел, спрашивая взглядом все ли нормально. Я снова кивнул и сказал.

– Теперь новости. За домом королевского агента в Берке следят. Кажется, Пядень об этом не догадывается. Нужно осторожно предупредить его, так, чтобы те, кто наблюдают, а это, скорее всего, представители Синегорья и Клана, не могли догадаться откуда ветер дует.
– Ювелир внимательно слушал и я продолжил.
– Если не будет уверенности, что секретность не пострадает, то лучше промолчать.
– Либесток понимающе прикрыл глаза.