Эпилятор
Шрифт:
Здесь я решил сымпровизировать и блеснуть новыми талантами. Говорят же, что знание - сила, а вот от себя могу добавить, что знание языков - это страшная сила. Поэтому, чуть подождал пока караванщики зайдут в трактир, настроился бутафорить и направился за ними.
Ругаться начал еще во дворе и для своего монолога вытащил из глубин памяти один из лучших, многоколенных и многоэтажных перлов, созданных русским народным творчеством. Ввалившись в обеденную залу, я, не прерываясь, поминал 'добрым' матёрным словом всё - непролазную грязь на дорогах, отвратную погоду, тупых и жуликоватых синегорцев, гадостное пиво в трактире…
По крайней мере, команда купцов, уже было усевшаяся за стол, дружно замерла соляными столбами. У них широко раскрылись варежки и они провожали меня взглядами все время, пока я, не обращая на них внимания, направлялся в угол зала к своей одинокой кружке пива. Усевшись за стол и для виду, сделав могучий глоток и прервав тем самым естественным путем свое словоизвержение, краем глаза посмотрел на купцов. Мой спектакль и сольное выступление прошло на бис, а ожидания оправдались на все сто. Караванщики сдвинули головы и о чем-то тихо совещались. Через минуту приняли решение и главный двинулся в мою сторону.
Он остановился напротив, окинул взглядом стол, оценил скромность ужина, поклонился и на чистом кентонийском с особо утонченным и пронзительным присвистом, предложил господину выпить и закусить вместе с ними. После минутного 'колебания', я согласился.
А далее, в промежутке между жареным каплуном и копченой севрюгой, выяснилось, что купцы поражены моим великолепным знанием языка и предлагают присоединиться к ним. Их собственный толмач, к сожалению, понимает синегорскую речь с пятого на десятое и они будут счастливы, если я помогу и поработаю в некотором роде переводчиком. За неплохие деньги, конечно. Я не стал отказываться, кратенько рассказал о себе и пояснил, что собираюсь наняться в егеря крепости Ламс. Но сейчас вижу, какие они хорошие люди и готов им помочь. Правда, лишь пока мы добираемся до крепости. Там нам придется расстаться.
Главного караванщика звали Тикрам и мне с ним на редкость повезло. Всю дорогу я в основном помалкивал, а купец оказался очень говорливым мужичком, и за те две недели пока мы путешествовали вместе, я узнал о Новом Мире на порядок больше, чем за все предыдущее время.
Но выпадать из образа и разрушать легенду Биуна не хотелось. Поэтому в удобном месте пришлось устроить красочный припадок падучей. Его я разыграл с блеском, а купцы после этого стали смотреть в мою сторону с жалостью. Ну, что возьмешь с убогого, а ведь туда же, в егеря. Тикрам же махнул у меня за спиной рукой и пояснил ближайшему окружению, - да благородные, они все такие… с приветом.
Вместе с обозом я дошел до последней деревеньки перед пограничной крепостью. Деревенька имела игривое название Комарики. Далее по тракту обоз после перетряски в таможне крепости Ламс должен продолжить путь на запад к единственному морскому порту Синегорья в городе Сера. Мне же требовалось повернуть на юг в Логвуд. Поэтому я разыграл резкое обострение болезни и якобы решил остаться в деревеньке, чтобы отлежаться, прийти в себя, и, возможно, вернуться назад к отцу. Купцы к этому отнеслись с пониманием и помахали на прощанье рукой. Расстались мы добрыми друзьями.
Через несколько часов после их отъезда, продав барышнику из следующего обоза своего коня, пешком направился обратно, но через пару
По дуге, обходя Ламс с запада и постепенно забирая на юг, где прошел, где пробежал, отдохнув и выспавшись только один раз - с утра и до полудня следующего дня. В общей сложности я, как лось, ломился через буреломы около ста километров и в целом остался доволен своей физической формой.
Поплутав по лесам еще сутки, наконец, выскочил на тракт, оставив за спиной километрах в сорока пограничную крепость Ламс. После чего резко сбросил темп. Снова поменял одежду, выкинув в кусты ту, в которой пробирался через буреломы. Познакомившись с острыми сучьями ночного махрового леса, спецодежда висела на мне лохмотьями. Переодевшись в чистое, в отличном настроении пешком двинулся по дороге на юг.
В богатом селе с названием Тили купил коня со сбруей. Цены на лошадей здесь оказались заметно ниже, чем в Синегорье, и на перепродаже коня я заметно выиграл. Затем продолжил свой поход верхом - так, как и положено молодому и не слишком богатому дворянину. А через пять дней, с интересом посматривая по сторонам, уже въезжал на окраины городка Берк.
В полном соответствии с планом остановился на постоялом дворе и после плотного обеда решил прогуляться по городу. Дом королевского агента по кличке Пядень стоял на центральной площади, на самом виду, но я сначала заглянул в трактир напротив. Взял копченой стерляди и осетрины, пива двух сортов и принялся неспешно поглощать заказанное, присматриваясь и принюхиваясь к людям и обстановке.
Через час стало очевидно - дом находится под плотным колпаком. Причем, в слежке участвуют по крайней мере две конкурирующие организации, которым к тому же хорошо известно друг о друге. Эти лица брали 'на карандаш' всех, кто вертелся перед домом агента.
По-быстрому закончив с пивом среднего качества и отменной осетриной, я направился к себе на постоялый двор. Оседлал коня и, решив не искушать судьбу, спешно покинул славный город Берк, направившись дальше на юг в сторону населенного пункта Ластот. Положение представлялось далеко небезвыходным - у меня на руках имелись еще три адреса, где к тому же золото стоило гораздо дороже. Следующий по списку стоял Ластот. Там имелась вторая явка.
До городка добирался те же самые пять дней и уже на подъезде в голову пришла идея, как мог обмануть наблюдателей в Берке, и выполнить свою работу. Но не возвращаться же! Лучше использовать знание позже и сыграть с наблюдателями в свою игру и по своим правилам. Поэтому отбросил сомнения, решительно свернул с дороги, въехал в ворота и соскочил с коня у коновязи постоялого двора.
Вокруг дома полуподпольного ювелира я ходил кругами два дня. Отметился во всех ближайших кабаках. И на первый взгляд, и на второй - все чисто. Слежки за явкой не было. Никто подозрительный жилище ювелира не посещал. Два раза из ворот выходил немолодой слуга, один раз вдвоем с пожилым господином. Несколько раз на дню выбегала маленькая девочка, примерно девяти лет отроду. Она пробегала по улице совсем чуть-чуть и ныряла в дверь отдельно стоящего дома. Внутри подолгу не находилась и минут через десять - пятнадцать возвращалась обратно.