Эпилятор

Манаков Юрий Михайлович

Вложив стрелу обратно в колчан, выскользнул из кустов и направился к сгоревшему мостику. Для интереса заглянул с обрыва в провал. Внизу стояла кромешная тьма, и только еле слышно доносился шорох протекающей воды. Судя по звуку, глубина разлома никак не меньше ста метров. Отступив на пару шагов, снял с пояса веревку и набросил лассо на остатки одного из опорных столбиков моста на противоположной стороне. Подергал, проверяя на прочность, и закрепил веревку на своей стороне. Переправа готова.

В какой-то момент, появилось желание пройти по веревке ногами, как ходят канатоходцы, но быстро себя одернул, приказав не выеживаться. Еще раз проверил, как закреплено снаряжение, и повис на канате на руках. Закинул на него ноги

и, перебирая руками, без проблем добрался до противоположной стороны. Вскарабкался на остатки моста и направился проверять результаты стрельбы, а заодно и собирать стрелы.

У первого трупа стрела торчала из левого глаза, у второго из груди, но, к сожалению, это был лишь обломок. Бандит ухитрился неудачно распрощаться с жизнью. Почему-то его угораздило упасть лицом вниз, хотя по все законам физики он должен был опрокинуться на спину. В результате, стрела, которая попала точно в область сердца, сломалась. Жалко. Жалко стрелу. Третий стоял распятый, как Христос. Сначала стрела пришпилила его к дереву, пробив насквозь правое плечо, ближе к груди. Вторая стрела была забита, как гвоздь, точно по центру горла. Она пробила гортань навылет и закрепила труп на дереве во второй точке. Четвертый сторож умер мгновенно. Стрела угодила ему в центр лба. Так погибают быки после удара мясника по темечку обухом топора… Отличный выстрел.

Вооружены все четверо оказались одинаково. Большой нож на поясе, который при желании можно назвать коротким мечом, и сулицы. Ножи я забрал, завернул в тряпицу и сунул к себе в рюкзачок.

Собрав стрелы, скользящим шагом двинулся в сторону откуда пришли горцы. Метров через двести потянуло дымком. Еще через сотню шагов кустарник кончился. Передо мной раскинулась большая поляна, в центре находилось священное озеро. Между озером и мной видны остатки огорода. Он уже заметно зарос сорняками. На противоположной стороне озера стояли четыре хижины нижнего поселка и пять горских самоделов. Корявые сакли на курьих ножках.

Торопиться мне было некуда - вся ночь впереди и я начал ждать и наблюдать. Нападение должно быть хорошо подготовлено. Пока что счет четыре ноль в мою пользу, но даже легкую царапину, полученную в предстоящей бойне, я буду воспринимать, как позорное поражение.

Наблюдение закончил глубоко за полночь и, как выяснилось, в своей неторопливости я оказался прав на все сто. Видимо, горцы были сильно напуганы. Деревенька охранялась в усиленном режиме - еще тремя часовыми. Двоих я вычислил почти сразу - один сидел у озера, второй тихо стоял за кустами на противоположном конце деревни у выхода на дорогу. А вот о наличии третьего я додумался только, когда понял, что с одной стороны к поселку можно подойти скрытно и без всяких проблем. Это выглядело подозрительным. Дальше дело техники - я вычислил его внутренним чутьем, когда сосредоточился на этом участке. Эта хитрозадая зараза сидела на дереве и, как его обезвредить без шума, непонятно. В любом случае, он должен сверзиться со своего насеста и переполошить всех. Беззвучного падения с большой высоты не бывает.

Выход из положения подсказал предыдущий опыт - его нужно пришпилить к дереву. В тот момент, когда я это понял, очень удачно вышел на ночную прогулку удод и завел свою шарманку, создавая, так необходимую мне звуковую завесу. Если синхронизировать выстрел из лука с песней удода, то гудение тетивы потеряется в руладах птицы.

Я двинулся по краю поляны на сближение с деревом. Выбрав удачное место, приготовился к стрельбе и именно в этот момент удод замолчал. Мистика. К счастью, долго молчать эта птица не способна. Пришлось подождать не больше пяти минут и ария удода продолжилась с новой силой. Я глубоко вздохнул и синхронно с воплем птицы спустил тетиву.

Выстрел получился на хорошо. Целился я в шею часовому - в шею и попал. Рассчитывал, что стрела приколотит сторожа к стволу дерева - так и

получилось. Но вместо того, чтобы умереть мгновенно, часовой секунд десять хрипел и брыкался, стараясь освободиться, и я с замиранием сердца смотрел на его суету. Все висело на волоске, точнее - на тонком древке стрелы. Но все-таки рана оказалась несовместимой с жизнью и охранник испустил дух. Вместе вылетом из тела его бессмертной души, вздохнул с облегчением и я. Общий счет пять ноль.

Теперь требовалось пробраться в поселок и занять положение по центру между оставшимися двумя часовыми. Их я рассчитывал снять метательными ножами направо-налево. Дешево и сердито.

Прикрываясь крайними домами поселка, двинулся в намеченную точку. Вышел на околицу. Оба часовых оказались ко мне спиной и два броска ножами я выполнил без всякой спешки, попав точно так, как и рассчитывал, под лопатку с левой стороны. Вогнав клинки по самую рукоятку. Семь ноль.

Теперь у поселка не было бодрствующей охраны и я, не скрываясь, сходил за ножами, за одно прихватив холодное оружие часовых. Скоро оно мне потребуется. По моей предварительной оценке в банде осталось еще человек пятнадцать взрослых мужиков.

Следующую фазу операции, решил начать с ближайшего дома. Достал из рюкзачка горские ножи и подхватил их все левой рукой, собрав за лезвия веером. Остановился у входа в хижину и минут пять пытался по храпу, шорохам и тихому дыханию разобраться, кто, где лежит. Закрепив в голове схему лежек, шагнул внутрь и в максимальном темпе кинул ножи пять раз, не разбираясь кто это. Подождал с минуту прислушиваясь - в деревне по-прежнему тихо и только сучил ножками в агонии глава семьи. Прирезав недобитка, собрал ножи и протер лезвия от крови, что бы не скользили в руке. Затем снова подготовил убийственный веер из клинков и шагнул к следующему дому.

В этой хижине пришлось бросать восемь раз и, помимо горских, использовать свои собственные ножи, но результат оказался одинаковым. В том же режиме, 'разбрасывая камни', я обошел сначала три горских самодела, успокоив в них два раза по шесть плюс семь человек. Затем три дома нижнего поселка, в которых расслаблялись после трудов неправедных еще четырнадцать душ. Все они благополучно покинули этот мир.

На закуску оставил последний, главный дом поселка. Было у меня подозрение, что в нем должен обитать вождь этой гоп-компании. Отпускать его с миром прямой дорогой в ад без того, чтобы не задать несколько вопросов, я не мог. Судя по звукам, в доме находилось трое.

Ночь уже кончалась и на востоке посветлело. Я решил не торопить события, подождать и немного отдохнуть - благо немного наискосок от входа в дом устроили удобную завалинку, на которую и присел, разложив рядком под правую руку горские ножи. Прислонился спиной к стене хижины и расслабился.

Где-то через полчаса, наступил уже настоящий рассвет. В доме, кто-то заворочался на постели. Матерчатый полог, закрывающий вход, откинулся и наружу выскочила молодая девица, настоящий белокурый эльф женского пола, и, не глядя по сторонам, устремилась на зады. Но через несколько шагов девчушка встала, как вкопанная. Она зацепила таки нечто необычное краем глаза, некое явление сидящее на завалинке, и начала медленно поворачивать голову в мою сторону. В этот момент я отправил ей в затылок клинок, довернув его на пол-оборота. Бросок был не сильный и вместо острия нож ударил девушку рукояткой в основание черепа. Девушка, которая нацелилась было закричать, и для начала этого акта делала глубокий судорожный вдох, успела только мяукнуть и повалилась без сознания. Я вскочил на ноги и, подбежав к 'эльфийке', достал кусок веревки, которым и связал ее, сцепив сзади руки и ноги. Присев рядом на корточки, подумал, - ну вот, возможно, очередной не простительный элемент проявления жалости. А я по определению должен убить ее. Впрочем, еще не вечер, будущее покажет, а за мной не заржавеет.