Эпилятор
Шрифт:
Подхватил его с порога, занес в дом и завернул в грязное одеяло. Какой-никакой, а саван для мертвеца. Поднял на руки, перенес к яме и осторожно опустил в могилу. Взял лопату и быстро вернул всю землю на место, сформировав скромный прямоугольный холмик со скатами. К сожалению, по части заупокойных молитв у меня в школьном дневнике стоял твердый прочерк. В прочем, и по всем остальным обычным молитвам тоже… нам их не преподавали за ненадобностью. Поэтому просто постоял в минуте молчания и прошептал.
– Спи с миром, брат. Все мы там будем.
Отнес садовый инвентарь на место и подумал, что младшему брату пора и проснуться. Словно в ответ на мои мысли из хижины послышался
– Что произошло, брат?
Сначала жрец, что-то тихо прохрипел, но затем пару раз глотнул из кружки и внятно произнес.
– Две луны назад, с гор спустились горцы. Небольшой клан Серого волка. Они начали стрелять священных фазанов, подожгли мост к священному озеру и убили двух младших братьев: Кристо и Ювели. На наших глазах изрезали ножами паломников и кинули в разлом. Семь человек. Я и брат Нельвик чудом спаслись, спрятавшись в лесу на дереве. С этого времени мы голодали.
– Я почесал кончик носа и спросил.
– Как твое имя и почему вы не ели фрукты?
– жрец посмотрел на меня с удивлением и сказал.
– Меня зовут Кренсто, Старший брат. Что касается фруктов, ведь они только в священной роще.
– Жрец помолчал, собираясь с силами, и продолжил.
– Прости нас Старший брат, мы виноваты, не уберегли в неприкосновенности, поддались страху и в искупление не смогли наложить на себя руки.
– Кружка выпала у него из руки и я еле успел подхватить ее. Жрец зажмурился, ожидая кары, и мне пришлось его успокоить словами.
– Прощаю. Но почему вы не позвали меня из храма?
– Мы потеряли право быть жрецами. Простой человек не может зайти в храм. Только жрецы и бренные останки всех прочих могут там находиться.
– А вот это была для меня новость. Оказывается храм анализирует эмоциональное состояние человека и, если обнаруживает комплекс вины или агрессии, то выставляет заслон. Круто, но, пожалуй, для данного случая, слишком сурово. Я вздохнул.
– Во всем, что произошло, нет вашей вины. Прощаю. Воспрянь в мире. Ты нужен мне, брат.
– Я положил руку ему на лоб и добавил.
– А сейчас немного поешь, попей воды, отдохни и пусть сомнения покинут тебя.
Я поднялся, снова наполнил из кувшина кружку до краев и протянул жрецу. Тот оторвал дрожащую руку от постели и взял ее. Ну, вот и ладненько. Я еще раз ободряюще кивнул младшему брату и вышел из дома.
Для ночной операции мне нужна веревка, чтобы преодолеть разлом. Ее я нашел в хозяйственном блоке. Вполне подходящий канат метров тридцать в длину. Солнце уже скрылось за деревьями. Через час наступят сумерки - самое время для начала операции. Осталось подождать совсем немного.
Я снова заглянул к младшему брату. Он не спал, а третья часть горки из ягод и фруктов пропала. Я кивнул ему и сообщил.
– Как стемнеет, я ненадолго отлучусь на ту сторону, - тот прошептал мне в ответ.
– Я все понял, Старший брат.
– Вот и ладненько, вот и хорошо. Постарайся поспать.
Вышел из дома, проверил лук и стрелы. Присел под навесом, прикрыл глаза и постарался расслабиться на полчасика. Это получилось без напряжения.
В голове промелькнула мысль, что с некоторых пор я испытываю слишком теплые чувства при виде своих адептов. А сие есть нездорово. Ведь не зря на глаза Фемиде наложена повязка, а я, похоже, начинаю подглядывать в щелочку. Вершитель судеб обязан быть объективным и непредубежденным, как компьютер. А меня боли и радости
Открыв глаза, отметил, что как-то сразу, без перехода, наступили сумерки. Поднялся, попрыгал, проверяя снаряжение на звук, натянул на лицо свою шапочку, что бы не отсвечивать белой кожей лица, и направился по тропинке через лес к провалу.
Скользящим шагом, переливаясь от дерева к дереву, подобрался к опушке и стал прислушиваться. Как оказалось, в диспозиции противника произошли изменения. Первый часовой сменился и тот, кто пришел на смену, видимо, в силу своего характера, особо и не прятался - громко сопел, временами сплевывал и вообще вел себя вызывающим образом, совершенно не соответствуя типу воина в секрете. Его фигуру я дешифрировал с точностью до миллиметра. А вот второго прохиндея обнаружил только потому, что твердо знал, - он есть. Этот хитрец сменил позицию и сидел на корточках тихо, как мышка. У меня создалось впечатление, что он что-то знает или чувствует опасность. Этого нужно валить первым, но с того места, которое я в начале наметил для стрельбы из лука, его новая засидка оказалась невидна. Пришлось сдвигаться в сторону по краю опушки на несколько метров. Затем методом итераций искать место, из которого видны оба часовых.
Наконец, определился с местом для стрельбы, достал первую стрелу и замер. Стоял полный штиль и даже самый слабый шорох в эту тихую ночь слышен за десятки метров. Поэтому звук от осторожных шагов распознал метров за сто и медленно опустил приготовленный к стрельбе лук. Через полминуты стало понятно - с противоположной стороны провала по тропинке к мосту шли люди. Двое. Не доходя шагов тридцать до постов, один из них проскрипел ночной птицей. В ответ ему проквакали 'старички'.
Судя по всему, здесь принято удваивать ночную стражу. 'Новички' рассредоточились, заняв места с противоположной стороны. Какое-то время слышался шорох, но вот дополнительная охрана обустроилась и снова наступила тишина, нарушаемая только уже хорошо знакомым сопением, хлюпаньем носом и плевками первого губошлепа.
Все это время я старался четко закрепить в сознании положение всех четверых и с облегчением вздохнул, когда понял - место для стрельбы менять не придется. Со своей точки я достану каждого. Повезло. Но стрелять придется в два раза быстрей.
Я опять поднял лук, вложил стрелу, выцелил самого хитрого и резким рывком спустил тетиву. Остальные три выстрела, по оставшимся трем мишеням, сделал, пока первая стрела еще находилась в полете. Достав пятую стрелу и приготовившись к стрельбе, попытавшись визуально и на слух оценить результаты первого залпа.
Самый дальний убит наповал. Следующий за ним, оказался пришпилен стрелой к дереву, он был жив и сейчас шипел, дергался и старался освободиться. Видимо стрела натолкнулась на ветку дерева и слегка изменила направление. По нему я и сделал пятый выстрел. Воин булькнул и затих. Второй стрелой я прокомпостировал его горло. Остальные двое получили все, что положено - на условиях сто процентной предоплаты. Самый ближний разгильдяй стрелу в глаз, второй хитрец - в грудь, в область сердца.
Достав шестую стрелу, подождал минут десять - вдруг, у меня дрогнула рука или кто-нибудь из бандитов оказался живучим сверх меры и затаился. Но все было тихо. Лишь третий еще в самом начале, в агонии, дернул пару раз ногой.