Шрифт:
1
Имя его — просто набор радиоимпульсов. В акустике оно — нечто совершенно неблагозвучное. Но, поскольку любое разумное существо, осознающее себя таковым, мнит себя же центром собственной системы координат, давайте условимся называть его Ноль.
Запасы энергии в пещере кончились, и весь этот день он провел на охоте. Самое дорогое для него существо во Вселенной (мы будем называть ее Единицей) — не возражала, впрочем, она тоже чувствовала, как неуклонно падает потенциал. По соседству с пещерой было полным полно растительных аккумуляторов, но сейчас, в период сотворения, Единице требовалось что-нибудь покалорийнее. Движущиеся
В общем, сейчас оба они нуждались в добавке к обычному скудному рациону.
В последнее время Движущиеся научились избегать окрестностей пещеры. Сто лет потребовалось, чтобы до них, наконец, дошло, что лучше к ней не приближаться, это может плохо кончиться. Нужно идти, подумал Ноль, ничего не поделаешь, хотя ужасно не хочется оставлять Единицу одну. Движения его замедлялись, стоило ему вспомнить о трудностях дальнего похода, о крутизне скал и опасностях, поджидающих за порогом. Но он очень надеялся, что в нескольких днях пути от дома обязательно повстречает крупных Движущихся…
С помощью Единицы Ноль взвалил на плечи походный контейнер, взял оружие и вышел из пещеры.
Солнце почти зашло, но с неба еще струился слабый свет, когда он наткнулся на первый след: взрытая почва, обломанные кристаллы, царапины на стволах деревьев, пятна смазки… Быстро перестроив свои приемные контуры на максимальную чувствительность, он проверил частоты, на которых обычно переговаривались Движущиеся; но уловить удалось лишь жалкие, искаженные помехами обрывки разговора каких-то существ примерно за сотню миль.
Где-то рядом были четко слышны импульсы удирающих мелких тварей, но этих преследовать не стоило. Над головой, оставив за собой след статических разрядов, пронесся Летун. И никаких шумов кого-нибудь покрупнее. Похоже, тот, кто прошел здесь несколько дней назад, уже успел выйти за пределы чувствительности антенны.
Что ж, придется идти по следу. Хорошо бы побыстрее догнать этого косолапого Пильщика. В том, что это именно Пильщик, Ноль уже не сомневался — все приметы налицо, а такая добыча заслуживает погони. Он быстро провел самоконтроль — все блоки оказались в порядке — и двинулся вперед; путь предстоял дальний, и он своей крупной походкой должен отмерить его до конца.
Сумерки сгустились; низко над холмами крошечной льдистой бусинкой засияла Луна. Ночной туман осветился словно изнутри, всклубился; на фиолетовом небе в оптическом диапазоне появились звезды и тут же запели на всех радиочастотах.
В лунном свете ночной лес сиял силикатно-стальным блеском. Порыв ветра шевельнул солнечные батареи на его голове, и они тоненько зазвенели, касаясь друг друга. Где-то неподалеку шуршал нож Бульдозера, хрустели челюсти Корчевателя, вгрызаясь в кружево кристаллов, но почти все звуки заглушались шумом реки, которая, преодолевая пороги, несла свои воды в долину.
С ловкостью, которая приходит только с опытом, Ноль продирался сквозь заросли и горы обломков. При этом он не забывал внимательно следить за эфиром. Сегодня в верхней полосе частот пробивалось что-то постороннее, какая-то неуловимая, но тревожная нота… случайные всплески, голоса, шумы, причем такие, каких ему слышать
Но вот за далекими снежными пиками гор небо зарозовело и стало медленно краснеть. Вверх по склону холмов поползли клочья тумана, неся с собой сырость и запах серы из долины. Ноль снова стал четко видеть след и прибавил темп.
И вдруг он снова почувствовал то, странное и неясное, чему не было названия… Ощущение было сильнее, чем накануне.
Ноль мягко припал к земле и выдвинул решетчатую антенну. Так и есть. Импульсы шли сверху, с неба, и становились все мощнее. Вскоре он с уверенностью мог сказать, что они почти не отличаются от тех радиошумов, которые обычно производят Движущиеся. Но кто именно из Движущихся мог производить такие шумы, Ноль не понимал. В них прослушивались резкие посторонние обертоны, которые он иногда встречал, принимая чьи-нибудь модулированные, но слишком широкополосные короткие сигналы.
И в этот момент он услышал новый звук.
Он доносился из морозной заоблачной вышины и был тоньше самого тонкого свиста. Но уже через несколько секунд он превратился в оглушительный рев, от которого содрогнулась земля, а затем, отразившись от горных хребтов, этот чудовищный грохот заставил зазвенеть поглощающие пластины на его теле, и спустя еще несколько секунд весь лес вторил им тревожным звоном. На какой-то миг ему показалось, что грохот вокруг густой, как вода, и это было ужасно; ему даже почудилось на мгновение, что мозг его, сорвавшись с креплений, перекатывается внутри черепа из стороны в сторону. С ужасом Ноль уставился вверх и, с трудом подавляя желание бежать со всех ног, успел заметить, как с неба спускается Нечто.
Сначала Ноль подумал, что это Летун — такое же обтекаемое тело, и крылья, — но, хоть он и был оглушен, все же сообразил, что еще ни один Летун не садился на землю, опираясь на столб разноцветного пламени, и ни один Летун не заслонял своей тушей такой огромный кусок небосвода. А ведь до этой штуки не меньше двух миль!
Он почувствовал, как содрогнулась земля, когда этот монстр навалился на нее; в адском огне плавились камни и гигантские кристаллы, маленький Бульдозер был дотла испепелен в собственной норе… В полной панике Ноль бросился ничком на землю, вцепился в нее всеми четырьмя руками, из последних сил стараясь не растерять остатки рассудка. Наконец чудовище успокоилось, замерло, и воцарилась тишина. Она оглушала сильнее, чем самый страшный громовой удар.
Ноль осторожно приподнял голову. Над горной цепью поднималось Солнце, и это казалось странным — как же так? Почему Солнце встает как в ни чем ни бывало?! Лес затихал, но медленно, и так же медленно снижалась интенсивность радиовсплесков; меж дальних холмов угасали последние отголоски громового эха.
Сейчас не время думать о себе, решил Ноль. Он включил свой передатчик на полную мощность:
— Тревога! Тревога! Внимание! Всем, кто меня слышит — приготовиться к ретрансляции! Внимание! Тревога!