Эпидемия
Шрифт:
— Ага, впятером. Мы трое и Вадим с Князевым.
— А этот утырок, что там делал? — Услышав фамилию Саши, Лера привстала.
— А он тут популярен. Чем тебе успел наслоить? Подкатывал? — Поинтересовался Джавид.
— Он мне нос сломал, а она ему за это по яйцам прописала. — Ответил за девушку молчавший до этого Тимур.
— А что не поделили то? — Не унимался Кочарян.
— Долгая история. — Тимур помассировал переносицу, говорил он гундосо, словно страдал от насморка.
— Так у нас времени теперь хоть отбавляй. Давай трави, хоть как-то развлечемся.
— Короче, на базу приехали двое, рассказали про сектантов в Краснодаре. Людей
— Извини что перебиваю, а ты каким боком? На бойца не сильно похож. — Джавид в своем репертуаре, тактичностью не блистал.
— Он только из армии, там начало «Пурпурного» застал. — Огрызнулась Лера.
— Сорян, зря наехал. Продолжай.
— Мы сначала разведали обстановку, с темнотой пошли на штурм. И напоролись на Князева. Он на крыше здания сидел, со стволом и тоже в бой ломанулся. Пересеклись. Наши его повязали, не знали кто он и что хочет. Меня сторожить оставили. Ну он меня и уработал, вырвался и ломанулся к сектантам. Там девочку, которая с ним, Женя вроде, в плену держали. Друга его, Эмиля, на кресте распяли. Опоздали, он к тому, как психов перебили, уже мертв был.
— Хрена себе… — Протянул Джавид.
Стив сидел молча, переваривая информацию. Болтливый и наглый Князев предстал перед ним совсем в другом свете. Он думал, что этот высокомерный тип — апофеоз эгоизма и цинизма, но оказалось, что это лишь маска, за которой скрывался человек, готовый пожертвовать собой ради ребенка и друга.
— Здесь болит?
Холодные пальцы врача прикоснулись к ребрам, надавили. Марк почувствовал легкий укол боли, не сильный, даже не поморщился.
— Смотря с чем сравнивать.
— По десятибалльной шкале.
— На двоечку.
— Ясно. Ребра целые. Ушиб, но переломов и трещин нет. Наложим тугую повязку, для фиксации. Походите с ней некоторое время, и все будет нормально. Старайтесь вдыхать не полностью, чтобы минимизировать боль. Теперь, о вашем психическом состоянии. Принимаете лекарства?
— Да. — Марк натянул футболку и сделал неглубокий вдох.
— Можно поинтересоваться, что за препарат?
— Я не знаю. У меня только блистеры без названия.
— Дадите мне пару таблеток на проверку? Хорошо помогает?
— Ну, раз я не хочу перегрызть вам горло, значит хорошо.
— Все настолько плохо? — Врач с опаской посмотрел на сидящего на кушетке пациента.
— Как бы вам описать? Представляете себе злющую собаку, готовую рвать и метать все что движется? Так вот, лекарство — сытная еда. Собака наелась, и лежит. Ярость в ней не угасла, но она слишком сыта, чтобы кидаться. Вот что-то типа этого.
— Примерно понял. А так вообще, какие эмоции испытываете?
— Сейчас почти никаких, иногда раздражение. Недавно даже весело стало.
— Приступов агрессии не было?
Марк прокрутил в голове события в доме Тафара, но говорить о них не стал, мало ли как могу воспринять произошедшее.
— Вроде нет, держу себя в руках.
— Хорошо. Я передам руководству результаты осмотра. Можете идти.
— Я не видела, что там было, в комнате сидела с ружьем, когда спустилась, только кровь на полу и у него ранение в ногу. — Услышал Марк слова девушки в кепке, когда подошел к беседке. Джавид со Стивом и еще один парень с девушкой в обнимку, внимательно слушали говорившую и не заметили его. — Я не знаю, как
— Кто? Львы? — Джавид привстал с лавки, не поверив своим ушам и заметил Марка. — О, бро, ты уже пришел. Заходи, мы тут историями делимся. Юля про Вадима рассказывает. Народ знакомьтесь. Это Марк.
Сидящие по очереди представились. Сахаров прошел в дальний угол беседки и опустился на скамью, осматривая лица. Парень со сломанным носом, молодая девушка, обнимающая его за плечи и еще одна, в кепке, как раз продолжившая свою историю.
— Да, львы, точнее львицы. В городе свет вырубили, и они смогли вырваться из вольеров в Сафари-парке. От голода совсем с ума сошли. Мы выехали прогуляться по набережной, от четырех стен уже крыша ехала. Там они на нас и набросились, хорошо рядом кафе было. Отстрелялись. Я думала, что все, конец. До сих пор в себя не пришла, ночами снится как меня сжирают.
— Дерутся мишки! Я бы на твоем месте в штаны наложил! Офигеть. Рассказал бы кто-нибудь об этом месяц назад, я медаль за самую тупую брехню в мире вручил бы. — Джавид от перевозбуждения встал и начал ходить из стороны в сторону. — А Вадим, вообще, темная лошадка. Его Пимон одного в кабинете оставил, и говорил с глазу на глаз.
— Он бывший военный. Из разговоров поняла, что был на войне, но никогда не говорит где и когда. Очень скрытный. Разбирается в оружии и военных делах очень хорошо. Стрелять меня учил. К нам трое зэков зашли, выследили нас. Так Вадим заранее знал, что они вернутся. Подготовился. И завалил троих. Его как раз тогда в ногу ранили. Но он даже без оружия был, меня с винтовкой в комнате оставил,
— Ясен пень, разбирается. Рембо русского разлива, блин. Из-за чего ты сама то сюда уехала? Почему разбежались? — Джавид озвучил вопрос, который мучал всех.
— Мы искали хозяйство, ну курей там, корову. Наткнулись на работников из общины, так и узнали про «Рассвет». Я уговаривала Вадима поехать посмотреть, но он ни в какую. В людей вообще не верит, очень осторожный и недоверчивый. Я переживала, что из парка другие хищники выберутся. Там их много осталось: тигры, медведи, волки, леопарды, пумы. Рассказала ему, что боюсь, что лучше примкнуть к общине, с людьми безопаснее, тем более он ранен уже был. Так он поехал в парк и перебил всех. Хладнокровно, как забойщик на скотобойне. Меня это напугало. Увидела его с другой стороны. Как можно так хладнокровно убить животных? Мне показалось, что у него полностью отсутствует эмпатия. Поругались. И решила ехать сама. Кое как с управлением справилась, водить почти не умею, на второй передаче всю дорогу катила со скоростью сорок километров в час. Боялась, что что-нибудь сломается, но доехала. А он следом за мной приехал, через полчаса где-то. Но сейчас не общаемся.
— Зря ты испугалась. — Вступил в разговор Стив, молчавший до этого. — Он правильно поступил. Вот подумай: там животные, выросшие в неволе, привыкшие к тому, что их кормят и ухаживают за ними. И вот кормление прекращается, ведь все люди умерли. Они были обречены на страшную смерть от голода. Ну или как львы, выбрались из вольеров и отправились на добычу пропитания. То, что он сделал, это акт милосердия, эвтаназия.
— Не знаю. — Юля опустила взгляд в пол. — Все равно жутко.
— Тимур, вы же получается из нас первые сюда приехали? Как тебе здесь вообще? — Решил сменить напряженную тему Джавид.