Эпидемия. Начало конца
Шрифт:
Женщины завизжали.
Дэвид Кантор снял маску с лица.
— Все в порядке! Я никому не причиню никакого вреда. Я просто увидел армейские «хаммеры»…
— Папа!
Дэвид обернулся. Сердце екнуло в груди, когда, пробежав глазами по лицам скудно одетых девочек, он узнал заблудшего ягненка.
— Гави! О Боже, благодарю!
Мужчина бросился к дочери и легко поднял ее на руки, словно тряпичную куклу. Девочка разрыдалась. Отец обнял ее.
— Я так боялся за тебя! —
— Меня похитили и побили. Папа! Я так боялась…
— Кто бил тебя? — Дэвид Кантор взглянул в лицо дочери. — Что они с тобой сделали?
— Ничего, — сказала Гави. — Тот мужчина меня спас… Однорукий…
Девочка показала рукой на Патрика, безвольно сидевшего на скамейке.
Дэвид посмотрел на худого человека и узнал его.
— Шеп!
— Папа! Ты ведь его знаешь? Я видела фотографию, сделанную в Ираке. На ней вы стоите рядом.
— Гави! Залезай в автобус. Пусть девочки садятся… все залезайте…
Дэвид проводил дочь взглядом и, проскользнув мимо низкорослого азиата и старика, подошел к скамейке.
— Шеп! Это я, Ди Кей.
Патрик посмотрел вверх. В его взгляде читалась боль.
— Кто?
— Дэвид… Доктор Кантор. Ты меня не узнаешь? Мы вместе отбыли три срока в Ираке.
— Дэвид…
Шеперд приподнялся. Вспышка боли прояснила его сознание.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он у Кантора.
— Национальная гвардия послала меня за тобой, вернее, за вакциной… Девочка, которую ты спас, моя дочь. Дружище, я обязан тебе по гроб жизни.
Патрик вытер слезы.
— Хотел бы я спасти свою дочь. Ублюдки отобрали вакцину прежде, чем я смог до нее добраться.
— Твою дочь?.. Боже правый! — переведя взгляд на Вирджила, Дэвид спросил: — Вы его друг?
— Надеюсь, что так, — ответил старик. — Память у Патрика не то чтобы хорошая. Возможно, вы поможете ему кое-что вспомнить.
Дэвид уселся на скамейку рядом со старым товарищем. Остальные сгрудились вокруг них.
— Шеп! Как вакцина может помочь Донне?
— Донне… — повторил за ним Патрик.
— Твоей дочери.
Глаза Шепа округлились. Он начал что-то вспоминать…
— Донна… Мою маленькую девочку зовут Донна… Я помню Беатрису, но никак не мог вспомнить…
— Кто такая Беатриса? — перебил его Дэвид.
— Моя жена. Разве ты не знаешь?
— Шеп! Ты женился, пока лежал в госпитале?
— Дэвид! Перестань!.. Беатриса — единственная женщина, которую я когда-либо любил. Она — мать моего ребенка… самый близкий мне человек…
Окинув взглядом обступивших скамейку людей, Дэвид обнял друга за здоровое плечо.
— Хирург говорил, что
Патрик побледнел. Казалось, вся кровь отхлынула от его лица.
— Ты называл ее Триш. Возможно, поэтому у тебя и возникла эта ассоциация: Триш — Беатриса. Шеп! Вы не были женаты. Вы планировали свадьбу, обручились, но потом заболел ее отец, тренер школьной бейсбольной команды. Рак свел его в могилу раньше, чем ты начал играть за «Бостон ред сокс». А потом случился этот несчастный случай.
Ледяная дрожь пробежала по телу Патрика.
— Что за несчастный случай?
На противоположной стороне парка Мрачный Жнец наблюдал за происходящим. Он ждал…
Дэвид посмотрел на Вирджила. Старик кивнул.
— Продолжайте. Ему пора все узнать.
— Триш и Донна были на борту того рейса из Бостона, который врезался в башню Всемирного торгового центра. Они погибли одиннадцатого сентября.
Франческа еще крепче сжала руку мужа. Схватки участились. Дон упала в обморок, но Маниша вовремя подхватила ее под руки.
У Патрика перехватило дыхание. Ему стало больно дышать.
И в этот миг годами сдерживаемая психологическая травма высвободила синапс в поврежденных клетках коры головного мозга, словно часовщик, извлекающий сор из механизма старых часов.
Патрик вспомнил.
Он вспомнил, как бежал по площади перед церковью Троицы, когда самолет врезался во вторую башню.
Он вспомнил густой коричневый дым, вздымающийся в небо. Люди прыгали с небоскребов вниз.
Он вспомнил кладбище Святой Троицы, похороны его любимой женщины и их маленькой дочери. Он вспомнил, как клал в пустые гробы их вещи… Их похоронили под скульптурой маленького ангелочка. Именно на эту могилу указывал ему Мрачный Жнец…
Оставалось вспомнить последний кусочек головоломки… день, когда он понял всю правду о событиях 11 сентября, день, когда он сознал всю глубину и подлость предательства…
Он вспомнил, как вышел из казармы и встал в зеленой зоне на солнцепеке. Чека — в правой руке, граната — в левой…
На противоположной стороне поляны Мрачный Жнец развел руки в стороны, словно желал обнять Патрика. Шеп вскочил со скамейки и неуклюже побежал к Ангелу Смерти.
Лишь бы все поскорее закончилось.