Эпицентр
Шрифт:
— Конечно, — согласилась Рашида. — Так и следовало поступить. Хотя ты и без того не сделал жизнь мою медом.
— Коли уж мы здесь, — поспешно сказал Кратов, — может быть, погуляем между этих чудес и диковин?
— У тебя назначено еще кому-то? — насторожилась Рашида.
— Нет! — Кратов замахал реками. — Клянусь чем угодно!
Они стояли у вросшего в тысячелетний гранит покореженного механизма, ни с чем привычным и понятным не сходного. Табло над экспонатом утверждало, что оный механизм был обнаружен четвертой марсианской экспедицией вскоре после их высадки в Меридиаиии, извлечен из скальных пород и доставлен на Землю, где продолжительное время соблюдался в архивах НАСА в обстановке строжайшей секретности.
Вот видишь, — сказала
— Ничего в этой железяке нет такого, из-за чего следовало ее скрывать, возразил Кратов. — Да, разумеется, никаких других материальных следов внеземных культур на Марсе больше не находили. Ни в Меридиании, ни в Умбре, ни в Море Сирен. Ни тогда, ни сейчас, когда по Морю Сирен шастают дикие туристические группы, а в Меридиании новобрачные устраивают групповые медовые месяцы… На Марсе никогда не было цивилизации А эту штуку здесь потеряли стародавние визитеры Галактического Братства во время промежуточного финиша или вынужденной стоянки для ремонта…
— Разве трудно было уточнить? — вскинула собольи брови Рашида. — Кто, мол, наведывался к нам на Марс и посеял свой агрегат?
— Да кто ж помнит-то?! — воскликнул Кратов. — Одно время Солнечная система была как проходной двор. Кто здесь только ни побывал, не отметился! Нкианхи были. Тахамауки практически не вылезали. Кристалломимов заносила нелегкая. Он вдруг оживился. — Лет этак пятнадцать назад мы с Фрицем Радау сделали привал на Харибде Но не на той, что в системе Мирфака, а на той, что крутится вокруг Электры Речь идет не об Электре из Плеяд, а о другой Электре. — Он почувствовал, что сейчас окончательно запутается, и махнул рукой. — Ладно, не в том суть… И у нас потерялся экскаватор-автомат. То ли у него самопроизвольно включился задний ход. То ли я врубил да забыл… И он потихоньку убрел в заросли А хватились мы его уже в полусотне парсеков, в глубокой экзометрии. Не возвращаться же было! — Кратов конфузливо помотал головой. — Ох, и вставили же нам клизму на плоддерпосте, семиведерную, с битым стеклом!.. Нет у нкианхов было что-то иное. Не было им нужды скрывать свое невежество. Вообще трудно обвинить в невежестве расу, открывшую способ проникнуть в экзометрию.
— Может быть, при этом они открыли и что-то еще, — не сдавалась Рашида. Но ЭМ-павигацию и ЭМ-связь они сделали всеобщим достоянием. А это «что-то» предпочли похоронить в своих архивах.
— Такое умозаключение настолько очевидно, что не может быть верным… Зачем? Чтобы тысячелетиями жить в постоянном страхе разоблачения?! Неужели эта случайная неувязка в спиринском инфобанке, который был им составлен, можно сказать, «на колене»… и, не исключено, на чужом… заставит тебя усомниться в честности и открытости одной из самых почитаемых галактических рас?!
— У всех есть свои скелеты в шкафах, — сказала Рашида.
— И черепа на полках, — засмеялся Кратов. — «А глаза-то косят!» — вспомнил он старца Серапиона.
— У кого? — обеспокоилась Рашида.
— Не бойся, не у тебя. У нкианхов…
Перед ними на постаменте из розового мрамора располагался и функционировал экспонат, известный как «Титанийская Модель», он же «Объект ТМ». В Тауматске он находился уже лет сто, и все это время непрерывно действовал. В каковом состоянии, по всей вероятности, пребывал и на протяжении долгих веков до того, как был обнаружен среди руин исчезнувшей цивилизации Титанума. Энергию для своего функционирования он черпал неизвестно откуда, неудобств от трения бесчисленных деталей и воздействия атмосферы не испытывал. То есть являлся практически вечным двигателем во плоти. Разобрать его и не пытались из понятного опасения невозможности повторного запуска. Скопировать же, напротив, пытались многократно и с равным неуспехом. Объект ТМ, несомненно, был уменьшенной моделью чего-то еще более невообразимого и удивительного, о чем строились самые фантастические догадки. Согласно одной из гипотез, означенная модель воспроизводила в миниатюре скрытые, до сей поры неизученные
— Почему она не накрыта колпаком? — требовательно спросила Рашида. — А если я захочу потрогать?
— Да на здоровье! — хмыкнул Кратов. — Эта вещица несколько тысяч лет провалялась в рухнувшем подвале так называемого Дома Эшеров под грудой истлевшего хлама. Потом се «потрогали» ковшом тяжелого скрепера, да и гусеницей тоже. Несколько десятков лет тому назад один из ее первых исследователей изнемог рассудком в тщетных потугах понять и охватить. И во временном умопомрачении прикоснулся к ней кувалдой. Как видишь, ей это не повредило.
— Тогда, конечно, я ее трогать не стану, — сказала женщина. — Что за интерес это делать, если не будет ответной реакции?
— Прототитанидам нет дела до мелкого копошения муравьев на их могилах. размышлял Крдтов — Даже их механизмы игнорируют наше присутствие. Нас для них попросту не существует. Наши временные пласты не пересекаются. Может быть, потому Модель и неуязвима, что мы видим лишь ее nространственно-временную тень, проекцию на нашу вселенную.
— Ты сам все эго придумал?
— Угу. Прямо сейчас.
Рашида молча смотрела на мельтешащие деталюшки и вспыхивающие между ними огоньки.
— Это как вызов нашему самолюбию. — наконец сказала она. — Чтобы мы не мнили о себе слишком много. Это как усмешка мертвеца.
— Ты чересчур впечатлительна, — заметил Кратов. — На самом деле прототитаниды вряд ли задумывались о нас. Как мы не забиваем себе голову заботами о тех, что придет после нас. И куда, кстати, придет. Потому что это будет уже не наш мир. Не наша вселенная И мы даже не в сипах придумать ей имя. Не говоря уже о том, чтобы представить себе ее устройство. Наверное, даже тектоны пасуют перед такой задачкой Да у них и без того полно хлопот…
— Плохая мысль собрать все это в одном месте А вдруг это фрагменты мозаики, которую нельзя складывать? Вдруг ее нарочно разрушили и раскидали по углам и закоулкам Галактики до нас те, кто знал, к чему это приведет? И однажды, когда все квадратики и кружочки лягут на свои места, все и произойдет?
— Что — все?
— Ну, совсем все. — Нет, я не смог бы с тобой прожить всю жизнь, усмехнулся Кратов — Эти зловещие пророчества… Это мрачное созерцание теней, отбрасываемых даже самыми светлыми предметами… С тобой кто угодно станет мизантропом. А я по натуре безудержный оптимист.
— Как давно ты гляделся в зеркало? — удивилась Рашида. — Оптимистов с такой каменной физиономией не бывает.
— Ты никогда прежде не встречала живого оптимиста Вокруг тебя всегда вращались унылые личности. Унылые от собственного несовершенства Отчаявшиеся завоевать твое тело и душу личности. Только в таком окружении ты могла сиять и ослеплять.
— Встречала, — возразила Рашида. — Его звали Стае Ертаулов.
— Пока он был оптимистом, он хватался за все юбки в пределах досягаемости. Тебе будет неприятно это слышать, но ты была лишь одной из них. А уж потом… как я понимаю… он мог быть либо один, либо с тобой. И ни с кем больше.